Три года назад Линкольн Селкирк стал аутсайдером из аутсайдеров. В престижной школе Осни к новичкам особое внимание, и с проверкой Линк не справился.Три года издевательств. Три года выживания. И наконец — возможность уйти из школы при одном условии: провести две недели в школьном летнем лагере. С теми, чьего общества Линк так боялся. Но если это цена свободы, то он готов ее заплатить.Однако самолет терпит крушение, и семеро одноклассников оказываются на необитаемом острове. Очень скоро жара, голод и жажда произведут в этом маленьком обществе летней школы «Подготовка к жизни» настоящую революцию…
M. A. Bennett
ISLAND
Copyright © M. A. Bennett, 2018
First published in Great Britain
by Bonnier Zaffre
Published in Russia by arrangement with
The Van Lear Agency and Bonnier Zaffre
Cover design and typography by Alexandra
Allden Cover images © Shutterstock.com.
Благодарим музыкального журналиста Артёма Липатова за помощь в подготовке книги.
Серия «BestThriller»
© Макет, оформление, перевод. ООО «РОСМЭН», 2019
Саше, который был Человеком Ниоткуда,
а стал Человеком Где-то-там.
Нет человека, который был бы как остров, сам по себе…
ЛЮДИ НА ОСТРОВЕ
Линкольн Селкирк: ботан
Флора Алтунян: эмо
Себастьян Лоам: качок
Миранда Пенкрофт: красотка
Ральф Тюрк: хулиган
Джун Ам Ли: вундеркинд
Гилберт Иган: придурок
Первое, что мне вспоминается об острове: я открыл глаза и не увидел ничего, кроме песка, так близко, словно рассматривал его под микроскопом. Звучит по-детски, но до той минуты я не догадывался, что с расстояния в несколько сантиметров песок похож на множество крошечных камней, сваленных в кучу, — вроде того крупного коричневого сахара, который любят в Англии. Голова с того бока, на котором я лежал, как будто сплющилась, превратилась из круглого английского мяча в мяч для американского футбола. Я заморгал и попытался сосредоточиться. Что-то летело мне прямо в лицо. Теплая соленая вода. Залилась в рот, чуть не стошнило, и умчалась прочь так же быстро, как прихлынула. Через несколько мгновений она вернулась и на этот раз что-то притащила. Я вытянул руку — словно бы и не принадлежавшую мне, — ухватил паукообразное нечто, поднес к глазам. Это были мои очки из «Тайгера», целехонькие.
Я сел. В голове однократно и сильно ударил молоточек. Я промыл очки в море и по привычке надел, вода со стекол потекла по моему лицу, будто слезы. Было так жарко, что эти «слезы» почти сразу высохли. Я подвигал челюстью. Больно-вато. Прошелся языком по зубам с правой стороны. Они чуточку шатались, но все были целы, только один задний зуб торчал острым краем — тот самый, сломавшийся от удара в лицо, который я получил в последний школьный день. Мама все уговаривала меня сходить к стоматологу, но я так и не сподобился.
«А теперь уж очень не скоро доберусь», — подумал я.
Я проинспектировал все остальное. Никаких травм не обнаружил. Тощие незагорелые руки в полном порядке, тощие незагорелые ноги тоже о’кей. Зеркала у меня не было, так что я не мог проверить свою голову-футбольный мяч, но, оттянув ворот рубашки, убедился, что с туловом тоже ничего не случилось — все такое же, тощее, с впалой грудью, и волос примерно столько же, сколько на голове у Гомера Симпсона. Похвастать в шестнадцать лет мне было особо нечем, но хотя бы цел. Белая рубашка и шорты-хаки, те самые, которые были на мне в самолете, малость помялись и порвались и куда-то пропали кеды: вытянутые белые ступни оказались голыми. Но при всем при том я был в отличной форме — для человека, только что свалившегося с неба.
Я огляделся. Классический, словно из мультика «Губка Боб Квадратные Штаны», остров: пальмы, голубое небо, зеленое море. Сверху припекало солнце — мне в жизни не было так жарко, даже в детстве в Пало-Альто. Изнутри я слышал собственное дыхание, снаружи — шорох то приближавшейся, то уходившей волны. Остров тоже дышал.
Потом вдруг подул освежающий ветерок, и появился еще один звук: шелест пальмовых листьев. Большие глянцевые листья приподнимались и опускались, а под ними покачивались парами, словно колокольчики, здоровенные зеленые кокосы. Дальше вглубь острова начинались заросли вроде джунглей и резко вверх поднимался изумрудный холм. В тот момент я, разумеется, не знал, что очутился на острове, но уж очень было похоже. Позади меня в песке остался длинный шрам, словно меня протащило по пляжу после того, как я упал на землю. Вдалеке виднелись какие-то белые обломки — наверное, от того самолетика, на котором я летел вместе с одноклассниками.
Я осторожно поднялся, выплюнул песок, ноги разъезжались, как у новорожденного теленка. Песком забито все — и рот, и глаза, и ноздри. Я моргал и отплевывался. Правая сторона головы, сплющенная, болела адски. Но мне было наплевать. Я медленно поворачивался, пока не совершил полный оборот, всматривался в горизонт как можно дальше. Нигде никого не видно. Я один.
В этот момент я должен был бы испугаться. Но нет. Ничуточки. Наоборот, я изобразил маленький победный танец, вскидывая руки к небесам, как те надувные манекены в рекламе на бензозаправке. Из забитого песком горла вырвалось несколько тактов «Оды к радости». И тот факт, что эту же мелодию приспособили для нашего школьного гимна, уже не мог испортить для меня ни оду, ни радость.
Мои одноклассники погибли. Все до одного.
Мама была права.
Кротики наследуют землю.
