Лошадь смотрела вдаль, туда, где густел лес, где плескалась река, где солнце казалось ближе. Канн смотрел вместе с лошадью и хотел почувствовать то же, что и центнер грациозности. Свободу. Мэгги устремляла взор в ее сторону. Высокие загоны, сухая трава и бегство по кругу никогда не заменят бескрайних просторов. Ни одна награда не утешит послушного рабства.
Сильное животное, в котором течет дикая кровь, его всегда будет манить лес. Будь Канн постарше, он оседлал бы кобылу и пустился бы с ней в дебри, как индеец. Провожать солнце на закате и встречать его первым во всем мире – вот о чем мечтал Канн – слиться с природой, жить в одном ритме с ней. Ничто так не завораживало мальчишку, как возможность лежать среди травы и слышать движения змей, стрекот кузнечиков и угрожающий крик ястребов.
Однажды Канн сбежал из дома и переночевал на дереве. Забравшись повыше, он встретил рассвет вместе с птицами, увидел, как растворяется туман, и из него показываются ночные охотники. Они засыпают днем, чтобы ночью сердце природы забилось в напряженном темпе. Под покровом тьмы жизнь не останавливалась ни на мгновение, на смену дневному дозору приходил ночной.
Придет время, и Канн сделает это. То, что собирался давно.
Ворота сарая открылись. Джек вышел на еще прохладное солнце.
– Чем это ты тут занимаешься, Канн?
Мальчик заметил отца и вытянулся.
– Смотрю за Мэгги, чтобы она не убежала.
– Она никуда не денется. Я ее хозяин. Стоит свистнуть, как она подбежит ко мне.
– Я наблюдал за ней. И мне кажется, что она хочет уйти, – сказал Канн. – Она часто смотрит в лес, как будто… Как будто ее кто-то зовет.
По губам великана скользнула улыбка, послышавшаяся лязганьем лезвий. Он был в хорошем расположении духа, несмотря на тяжелую ночь.
– Глупости. Это тупое животное. Если ей что и слышится из леса, так это стук дятла, – ответил Джек.
Мальчик отвернулся от отца, вглядываясь в мощное тело Мэгги. Никакая она не тупая…
– А что ты делал? – спросил Канн.
– Я? Я чистил канализацию. Вода плохо уходила из сливных труб. Пришлось лезть в подвал, прочищать от забившегося корма и дерьма. Работенка не из приятных, знаешь ли.
Канн знал. Он слышал, как отец разговаривал с кем-то в подвале. С ним кто-то был. Кто-то, кому отец спустил миску с едой.
– Сегодня мне нужна твоя помощь в поле. После обеда приедут люди из приюта. Надо все подготовить.
Мэгги хлестала себя по бедрам, трясла огромной головой, отбиваясь от назойливых насекомых. Одна среди утренней росы. С ней Канн мог говорить о чем угодно, Мэгги ни за что не предала бы их дружбы. Они знали, что творится что-то неладное. Это был их секрет.
– Какая твоя любимая группа?
– AC/DC, люблю что-то потяжелее. Хотя, признаться, Сплин может прополоскать душу до слез.
Они рассмеялись. Летнее небо горело необыкновенным огнем, так что уличные фонари спали, в них не было необходимости. Люди то и дело гуляли по ночному Санкт-Петербургу, городу разводных мостов и белых ночей. Толпы выстраивались вдоль набережных, чтобы увидеть, как многотонная конструкция раскрывает ставни, завораживая гостей культурной столицы России. По большей части развод мостов перестал иметь стратегическое значение, задуманное для внешней торговли с Европой, лишь редкие корабли заходили в Неву. Река служила магнитом для туристов, хорошей легендой о том, как в 1703 году Петр I основал город на болоте. За свое недолгое существование Санкт-Петербург успел стать центром истории, город был столицей Российской империи вплоть до кровавой революции 1917 года, точки обратного отсчета от империи к стране второго мира.
Для миллионов туристов северная Венеция была романтическим воспоминанием, медовым месяцем, дешевой альтернативой западной Европы. Ежегодно тысячи предложений руки и сердца звучали со ступеней Исаакиевского собора и брусчатки Дворцовой площади, замки любви защелкивались на перилах мостов в знак вечной преданности. Зимний дворец принимал гостей со всех уголков земли и окунал в атмосферу девятнадцатого века. От возможности сфотографироваться с царем или поцеловать ручку императрицы отказывались редкие туристы. Переодетые актеры не оставляли им шанса своей настойчивостью. Роскошные кареты, запряженные лошадьми, кучера, рассказывающие городские легенды, цены, взвинченные до предела – отлаженный механизм работал как часы.
Бессонный месяц июнь лихорадило. Вечер перетекал в утро, не давая сомкнуть веки. Алкоголь поддерживал вечный огонь, помогал забрать от жизни каждую минуту, которых, казалось, было больше именно в это время.
Терри ласкал нежное тело Моники. Девушка лежала на его коленях, плавные черты извивались от шеи до кончиков пальцев, напоминая русло горной реки, пленяющее своими формами и вдохновляющее темпераментом холодных вод. Они были вдвоем, одни во всем мире.
Глядя в распахнутое окно, влюбленные изучали черты ночи. Удивительное природное явление. Солнце плавает на горизонте несколько часов, а затем снова поднимается на купол неба.
