АрчерЯ сам и бог, и мученик.Я не боюсь зла. Тьма и Ад принадлежат мне. Любая власть требует жертв, и я огнём и кровью возьму то, что по праву моё.Начиная с Милы…Мой тёмный ангел, пришедший избавить меня от адских мук.Я приму крещение в её крови и освящу землю её криками.Она будет моей и в этой жизни, и в следующей. Её имя будет звучать на моих губах, когда демоны потащат меня в адское пламя.МилаДьявол существует. И он не маленький красный человечек с рожками и хвостом.Он — воплощение красоты. Прекрасный. Загадочный.То, что мы делаем, — неправильно, но никто другой не волнует меня так, как он. Я хочу убежать от тьмы, которая поглощает мою душу, но в темноте он всегда рядом.Мой падший ангел.Он приветствует меня с распростёртыми объятиями в Аду. В его руках я чувствую себя цельной.Мы грешим, как дьяволы.Но любим, как ангелы…Я связываю себя с тобой.Своё тело.Свой разум.Свою душу.Я твоя, а ты мой.И если смерть заберёт меня, я буду ждать тебя за её чертой. Мы не расстанемся ни в этой жизни, ни в следующей.Vivamus, moriendum est.
Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен в НЕ коммерческих целях.
×××
Просим НЕ использовать
×××
Всегда рады
Мила
— Давай, Мила, тебе обязательно нужно пойти развеяться сегодня вечером. Это же одна из самых грандиозных вечеринок года, которые проходят в университете Святой Марии.
Голос Лейси, порой слишком темпераментной, но очень красивой блондинки, а также моей соседки по комнате, звучал в моих ушах, как сладкое пение сирены. Она пыталась соблазнить меня всеми возможными способами пойти на светское мероприятие, которое состоится в университете Св. Марии — частном престижном колледже. Место, куда богатые и могущественные люди отправляли учиться своих детей, соревнуясь в негласной битве за власть. Это был католический колледж, в который мечтал поступить каждый. Мы те, кем все хотели стать, те, кого не мог коснуться внешний мир. В это учебное заведение вложено столько денег, что оно чем-то напоминало Хогвартс. Чтобы оказаться среди таких как мы, нужно получить специальное разрешение, а это означало, что папочке пришлось выложить кругленькую сумму, чтобы включить тебя в список ожидания, а затем еще больше денег, чтобы пройти отбор для окончательного утверждения.
Мой отец большую часть своей жизни усердно работал, чтобы иметь возможность сорить деньгами на вечеринках, хвастаясь перед своими богатенькими приятелями. Тот факт, что его ребенок учился в одном из самых престижных университетов, только еще больше раздувал его непомерное эго. Он мечтал о сыне, который последовал бы за ним в мир акций и облигаций, но вместо этого у него родилась дочь, которая отказывалась нарушать правила и была книжным червем, предпочитающая розовую одежду, любящая животных, у которой не было никакого желания присоединяться к корпоративному миру мудаков и придурков.
Когда отец понял, что его мечты о продолжении своего торгового бизнеса обречены, он нашел место, где за наличные можно было купить всё, что угодно…
Он заплатил баснословные деньги только за то, чтобы поставить меня в список ожидания — достаточную сумму, чтобы умыть руки и не только избавиться от меня, но, и также похвастаться престижным учебным заведением, которое будет посещать его единственный ребенок.
Отец баллотировался на пост губернатора штата Нью-Йорк, поэтому в последнее время ему хотелось, чтобы я старалась привлечь внимание богатых и влиятельных стариков, или их сыновей, для завоевания расположения среди них. Я ненавидела это, но знала, что он смог бы разрушить мою жизнь одним щелчком пальцев, отправив в гораздо более худшее место, чем университет Святой Марии, даже глазом не моргнув. Золотая клетка вокруг меня была непробиваемой — она ограничивала свободу, разрушала мечты о жизни, которую я хотела, — которую
Лейси продолжала тараторить о том, что мне нужно пойти потусоваться, что за два года в университете, я выходила на подобное мероприятие только однажды. Та ужасная ночь закончилась тем, что меня бесконечно рвало, и было ощущение, будто мой желудок вывернуло на изнанку. Даже простое воспоминание заставило мои внутренности сжиматься, и к горлу подступила желчь.
— Ты не можешь всё время, в течение четырех лет, сидеть взаперти, сгорбившись над своими книгами. Ты моя единственная подруга-девственница, а на Хэллоуин тебе исполнится двадцать один. Это потрясающая возможность, чтобы одеться как шлюха, трахнуть какого-нибудь незнакомца, а после бурной ночи вернуться в общежитие, как любая другая девушка здесь, — заявила она.
— Эй, оставь мою девственность в покое. И, к сведению, я люблю свои книги, и мне нравится делать домашнее задание.
— Ладно, оставим девственность в покое, — фыркнула Лейси, надув губы. Сев рядом, она взяла мои руки в свои, наполненная решимостью переубедить меня.
— Не могла бы ты пойти со мной на вечеринку у костра сегодня? По крайней мере, ты сможешь присмотреть за мной и позаботиться о том, чтобы я больше не оказалась в постели с Чадом.
Она поморщилась и изобразила дрожь, как будто ей была противна даже мысль об этом.
Мы обе знали, что это не так.
Чад был ее пороком, и обычно она шла к нему домой, когда не могла найти кого-то другого. Лейси была жизнерадостной личностью, а у него отсутствовали мозги, но, как ни странно, они очень подходили друг другу.
— Кстати, ты знаешь, что ближайшие несколько недель они будут искать кандидатов на участие в охоте на Хэллоуин. Если ты не пойдешь, тебя даже не будут рассматривать как потенциального участника.
