Про волка можно сказать, пожалуй, что главной побудительной силой для него является чувство голода. Он решается приблизиться к человеческому жилью только тогда, когда желудок у него сводит от нестерпимой боли.
Однажды в 1883 году мы охотились в наших угодьях в Солони. Мы заночевали на одной отдаленной и одиноко стоящей ферме, где хозяйственные постройки не были обнесены крепким каменным забором, по обычаю данной местности. Наших собак заперли на сеновале, где они мирно почивали на мягких подстилках как животные, славно потрудившиеся днем и имеющие полное право предаться сладкой дреме.
Близилась полночь, как говаривал поэт, «наступил час преступлений».
Вдруг наши псы, все как один, заволновались и жалобно завыли. Те из нас, кто спит обычно очень чутко — и я в том числе, — тотчас же проснулись и приникли к окнам, но ни открывать окна, ни выходить наружу не стали, ибо стоял, как у нас говорят, «волчий холод».
На небе ослепительно сияла огромная, полная луна, и в призрачном свете ночного светила я увидел, что примерно шагах в тридцати от нас копошится какой-то зверь. Четвероногое чудище яростно грызло и царапало дверь сарая, откуда по-прежнему доносилось жалобное подвывание наших бедных песиков. О, какая жуткая печальная симфония!
Так как среди собак находилась сука, то мы подумали, что какой-нибудь пес бросил свою службу при стаде и, обуреваемый нежными чувствами, прибежал к сараю, чтобы со страстью средневекового трубадура воспеть прелести своей дамы сердца и добиться взаимности.
Какое-то время мы наблюдали эту сцену, а потом один из моих друзей постучал по стеклу. Чары были разрушены… и пришелец мгновенно исчез, словно испарился…
На следующее утро мы увидели, что дверь сарая носит следы весьма и весьма солидных клыков, а на снегу заметили легко опознаваемые волчьи следы. Итак, нашим гостем был крупный, матерый, старый волк!
Мы отправились на охоту, так и сяк обсуждая ночное происшествие, а по возвращении узнали, что через два часа после нашего ухода незваный и нежданный визитер вновь заявился на ферму и наглым образом утащил гуся, прогуливавшегося буквально в ста метрах от дома. Какая досада! Подумать только, ведь любому из нас стоило только протянуть руку, взять ружье и всадить в бок этому мерзавцу хороший заряд дроби!
Вечером наши собаки, когда мы хотели отправить их на ночлег в сарай, выразили столь единодушный и энергичный протест, что нам ничего не оставалось, как разместить их в домике, где спали мы сами.
Волк быстро бегает и часто устраивает настоящую погоню за жертвой, как собака. Он может загнать зайца или косулю, но все же предпочитает нападать неожиданно, из засады. Опытные охотники уверяли меня, что обычно волки охотятся в паре: один преследует несчастное животное, другой же подкарауливает его в каком-нибудь укромном месте, пулей вылетает из засады, хватает жертву за горло, душит, а потом серые разбойники делят добычу пополам.
Чаще всего на волков устраивают облавы, но иногда грозного зверя ловят на рыболовный крючок, спрятанный в куске мяса, как какого-нибудь глупого окуня. Ставят на волков и капканы, устраивают хитрые западни.
Но к какому бы способу вы ни прибегали, все должно быть заранее продумано и тщательнейшим образом обустроено, ибо волк очень осторожен, да к тому же и нюх у него отменный. Когда готовят или ставят приманку, необходимо прежде всего работать в толстых перчатках, предварительно хорошо протертых пучком сена для того, чтобы не было и намека на запах человека. Иногда опытные охотники, надев перчатки, перетирают в руках не только свежее сено, но и зерна пшеницы или овса, чтобы животное не заподозрило подвоха.
Порой волка заманивают в так называемую «камеру», или «волчью башню», которая представляет собой загон из двух круглых ограждений. Ограды сооружают из плотно пригнанных один к одному крепких толстых кольев, надежно вбитых в землю. В центре первой, внутренней ограды помещают ягненка, коему судьбой предназначено служить приманкой для серого разбойника. Внешняя ограда, удаленная от внутренней всего лишь на полметра, имеет хитрую дверцу, которая закрывается при малейшем нажатии изнутри. Под эту дверку охотники подкладывают камешек и держат ее открытой. Волк, почуяв дивный запах ягненка и услышав жалобное блеяние, возбуждается и, забыв об осторожности, проникает внутрь ловушки через дверцу и оказывается в узком коридорчике. Зверь не может ни повернуться, ни вообще пошевелиться, так как пространство между двумя оградами очень мало, а потому невольно наподдает телом дверцу, и та захлопывается. Теперь волк может хоть весь извертеться, но пути назад, на волю, нет.
