К счастью, не на всяком поле можно устанавливать сети, а только там, где местность совершенно ровная, без единой складочки, без подъемов и уклонов. Но горе тем землевладельцам, на чьих полях можно возвести эти дьявольские сооружения, именуемые «простынями смерти», ибо на них после подобного набега не останется ни единой птички.
Очень часто бывает и так, что в полях браконьерствуют и местные жители. И если заезжие разбойники просто физически не могут поспеть повсюду, а потому наносят ущерб довольно беспорядочно (то там, то сям), подобно смерчу или граду, то есть иной тип злоумышленников, которые, хотя и используют менее страшные средства, не предназначенные для массового отлова дичи, в конце концов наносят огромный, иногда невосполнимый ущерб. Вред, причиняемый ими, тем более ужасен, что наглый грабеж происходит ежедневно (вернее — еженощно) и ежечасно.
В некоторых местах доморощенные преступники действуют в относительной безопасности благодаря излишней снисходительности префектов полиции, которые становятся невольными пособниками злоумышленников (увы, вынужден признать, что кое-где все безобразия творятся при прямом попустительстве местных властей).
Прежде чем углубиться в дальнейшее изучение нашей темы, я хотел бы привести здесь несколько выдержек из охотничьего законодательства.
Раздел II — наказания
Статья 11. — Штраф в размере от 16 до 100 франков будет наложен на каждого, кто:
— охотился, не имея на то официального разрешения;
— охотился во владениях другого лица без согласия оного.
Статья 12. — Штраф в размере от 50 до 200 франков будет наложен на всякого, кто:
— охотился в неположенное время года;
— охотился ночью или использовал запрещенные средства охоты;
— будет хранить или носить с собой вне дома сети, силки и прочие запрещенные средства охоты.
Кроме штрафа все виновные в вышеперечисленных преступлениях могут быть осуждены на тюремное заключение сроком от недели до двух месяцев.
Что ж, закон есть закон, и он не допускает никакой двусмысленности в толковании, ибо все прописано точно и четко.
Но ведь если так обстоят дела в большинстве департаментов Франции, есть и другие, где закон толкуется весьма странным образом. Приведу в качестве примера хотя бы департамент Луаре. Ведь там с 15 октября по 15 марта тысячи и тысячи охотятся без разрешения, на чужих землях (без согласия землевладельцев, разумеется), по ночам, да еще и с помощью сетей и силков!
А что в итоге? Ежедневно, а вернее еженощно, совершается 5–6 правонарушений, и, смею вас уверить, весьма серьезных.
Если кто-либо из нас, честных охотников, отправится поутру, по первому морозцу, когда землю и деревья слегка припорошило инеем, в поля департамента Луаре, чтобы поохотиться на жаворонков с зеркальцем, его тотчас же «загребут» представители властей в том случае, если бедняга заранее не выхлопотал себе разрешения на охоту. Ну что же, это будет вполне справедливо. Но почему же префект полиции департамента Луаре терпит, что невесть откуда появившиеся чужаки ловят жаворонков сетями вопреки официальному запрету, причем творят они свое черное дело практически никого не опасаясь и совершенно безнаказанно?! Почему никто даже не попытается пресечь эти бесчинства? Почему они отправляются в поля целыми отрядами, куда им заблагорассудится, в любое время суток (разумеется, чаще всего ночью), не имея разрешения на ведение охоты и согласия землевладельца?
Мне могут ответить, что жаворонок, собственно говоря, не считается дичью. Но мясо жаворонка является необходимейшим сырьем для изготовления знаменитых французских паштетов и пирогов. И вот получается, что, чтобы поддержать производителей этих изысканных лакомств, префект, злоупотребляя своим положением и пренебрегая своим правом карать преступные деяния, закрывает глаза на то, что на подведомственных ему территориях крохотных пташек отлавливают столь варварским способом, дабы потешить желудки гурманов.
Правда, префект Луаре постановил, что длина каждой сети не должна превышать 20 метров, что можно использовать лишь сети, сплетенные из простых нитей, и что величина одной петли не должна превышать 4,5 сантиметра. После подобного постановления и охотникам и дичи предлагается быть полностью довольными жизнью, а если какой-либо из сторон опять что-нибудь не понравится, то пусть себе капризничают, пусть привередничают!
Я, со своей стороны, могу заметать, что, сколь бы ни были важны причины, по которым следует разрешить и даже поддерживать массовый забой птиц, ничто, однако, не мешает потребовать от этих ночных охотников официального разрешения. Ведь у нас-то, обычных охотников, полицейские спрашивают бумаги по всей строгости закона, что вполне справедливо, но почему не спрашивают у браконьеров?
Как бы там ни было, я не стал бы касаться столь щекотливого вопроса, как потворство властей незаконной охоте на жаворонков, если бы под предлогом заботы о нашей национальной кулинарии не чинился бы самый разнузданный, самый оголтелый разбой.
