Сиэль оборвался на полу слове, не желая договаривать. Они оба знали, что это были обыкновенные предсмертные агонии, оба это проходили, оба это видели. Но как воин, Ялмир в каком то смысле уважал силу Сиэля, его необычную стратегию и стиль, против которого Ялмир ещё не сражался. И из за чего и привлёк Рэйвена к битве с Пожирателем, ведь один на один мечник не выстоял бы, стили отличались настолько, что каждый прием Пожирателя был непредсказуем для обычного мечника, такого как Ялмир.
Гриф, пройдя в детстве тренировки фехтования у лучших мастеров, которых нанимал его биологический отец, сражаясь за жизнь в бойцовских ямах, тренируясь с отцом Фальнта, а после и с его хорошим другом, так же мастером фехтования, мечник научился подбирать нужные движения для того или иного стиля. Но даже выживание в пещерах, на полях битвы и лесах не дали ему навыков что бы противостоять Моньорилийскому стилю.
— До тебя только я мог настолько приблизиться к убийству офицеров, — продолжил Сиэль. — Но ты опередил меня, да и кто мог подумать, — истерически засмеялся Пожиратель, выдавая хриплые звуки. — Что заденет и меня самого. «Бей своих что бы чужие боялись», так ведь, Ялмир?
Мечник покачал головой, поправляя свои пояса.
— Они мне не «свои», если ты про офицеров, — сухо ответил Гриф. — Они такие же как ты, отравленные, ходячие мертвяки. — дерзостно произнёс наёмник.
В его мыслях всё мелькал тот образ Жанны, когда она умоляла убить её, избавить от этих мучений. После того, Ялмир не может воспринимать тех, кто поддались этой заразе, людьми. Его подруга, у которой могло быть отличное будущее с Анвилем, мирная жизнь, она пожертвовала этим всем, включая своей жизнью, лишь бы не становится такими как эти отребья, что до последнего цепляются за свои испорченные принципы.
— Мертвяк? Я то? — уронил Сиэль голову набок. — Тогда советую добить меня как можно скорее, пока моя регенерация не пришла в действие, бродяга…
Ялмир треснул Пожирателя пяткой своей ноги прямиком в челюсть. На удивление, она не выскочила, лишь несколько кусков зубов посыпались на землю. Для Сиэля это ничего не значило, боль для него означала не больше пустяка, который скоро не будет весить и грамма, но для Ялмира это было то, что его мозг отказывался прощать.
Сиэль откашлялся, выпрямив и опрокинув голову обратно, широко улыбнулся.
— Бродяга всегда будет считать, что все вокруг злодеи…
Ялмир снова, с большей злобой врезал Пожирателю в челюсть, на этот раз прижимая сапогом его голову к стволу дерева, вызывая треск дерева или же костей Сиэля. Одно не успокаивало мечника: Пожирателю было полностью плевать на боль, которой Гриф пытался отомстить тому за словесные шутки.
Убрав ногу с лица убийцы, покрытую в его крови, Ялмир сделал пол шага назад. Вся подошва и задняя часть сапога оказались испачкана в крови, а сам мечник не заметил, как в нём снова заиграл адреналин и усилилось сердцебиение. Рефлексы, оставшиеся с детства.
— Когда бояться правды, в ход идёт насилие, ты знаешь это лучше всех. — насмехался Сиэль с сильным кровотечением по всему лицу. — Ты не представляешь, насколько похож на Белолицего, тот был готов пойти на всё, лишь бы узнать о лесных тропах.
Ялмир замолчал нахмурив брови, протрезвев от последних фраз убийцы.
— Повтори-ка, — присел Ялмир напротив Сиэля, глядя на того до ужаса жутким взглядом. — Твои слова про Белолицего, ублюдок, что он хотел у тебя узнать?
