Ну, раз уж у нас доверительная беседа, почему бы не спросить о главном.
— И всё же, почему вы убили Свету, да ещё с такой ужасающей жестокостью?!
Он нахмурился:
— Боюсь, я не смогу этого объяснить. Я знал, что она крутит роман с Андреем, да и другим мужчинам глазки строить успевает. Это раздражало, но не имело особого значения. Но когда эта дрянь стала вешаться ещё и на Костю — сорвался. Я вдруг увидел в ней все самые гадкие черты Жаклин и захотел их уничтожить. Так же как мать уничтожила ту, кем я мог стать! Это было как вспышка, как сумасшествие! Я убивал с мыслью, что был бы лучшей женщиной, чем она…
Он снова закрыл лицо руками:
— Это было сильнее меня, словно внутри проснулось нечто, дремавшее много лет. В каждом из нас живёт зверь, Злата, даже несколько — гордыня, тщеславие, ярость. Если кормить своего зверя одним лишь отчаянием, однажды он поглотит человека, полностью подчинив себе. Именно это случилось со мной. Второй раз я убил, когда получил от Кости приглашение на свадьбу…
Я покосилась на часы — мы здесь уже двадцать минут. Чем больше времени пройдёт, тем больше шансов, что нас обнаружат. Продолжаем разговор, лишь бы его внезапное желание исповедаться не пропало.
— А что случилось на вашем дне рождения? Я чувствовала очень сильные эмоции, словно, отчаяние достигло апогея.
Богдан откинулся в кресле, прикрыв глаза:
— Так и было. Я узнал, что Леся и Костя ждут ребёнка… А тут ещё мама со своей «Колыбельной для сына»! Настоящее издевательство! В тот вечер я банально напился, чуть ли не до потери сознания, потому что испугался собственной реакции. А на следующую ночь в «Феерии», едва увидев какую-то блондинку, вспомнил о ребёнке и потерял контроль над ситуацией. Не мог не думать о том, что всё это могло быть и у меня, но уже ничего нельзя вернуть!
— Вряд ли гермафродиты способны выносить и родить ребёнка. Кажется, такие случаи медицине неизвестны.
Он устало провёл ладонью по лбу, откидывая назад светлые пряди.
— Не важно, ребёнка можно и усыновить. Мы были бы хорошими родителями.
— Но почему вы убивали блондинок, ведь Олеся рыжеволосая?
Он не сразу понял вопрос.
— Олеся — мой друг. Она хороший человек и зла я ей не никогда не желал. Во всём виновата Жаклин. Я ведь уже сказал, что видел в тех девушках её худшие черты… Нет, лично её я трогать не собирался. Не смог бы… Но однажды я обязательно расскажу мамочке, что она сделала! Для неё это будет похуже ножа. Как же — идеальный сын стал убийцей!
— Но пол можно поменять! С вашими материальными возможностями и при современных технологиях это не составит труда!
— Правда? — его улыбка стала страшной. — Я думал об этом. Даже одну из дурацких маминых визиток почти месяц с собой таскал. Визитку центра пластической хирургии, а потом представил ситуацию… Кем я стану после этого? Трансвеститом, над которым все будут смеяться? И Костя… сейчас мы хотя бы друзья, а потом он будет считать меня извращенцем! Я трус, Злата, я не готов рисковать тем, что имею.
— И что вы собираетесь делать — убивать дальше?
— Надеюсь, нет. Мне кажется, я смирился с тем, что навсегда останусь Богданом, и смогу контролировать себя.
Ну да, конечно, а меня он сейчас по головке погладит и с миром отпустит!
— Пока у вас это не особенно получается! — я вспомнила ещё кое-что. — А как же Игорь Белявин — жених Оксаны? Он ничего не знал о вашей истории, зачем было его убивать?
— Откуда мне знать, что ему известно, а что нет? Он по пятам ходил за мамой и обвинял её в смерти своей девушки, а потом и шантаж приплёл. Она мне рассказала, даже не подозревая, о чём речь. Что мне оставалось делать?
— И вы нашли самый лёгкий способ решить проблему! Неужели убить человека так просто?!
Он помрачнел и неохотно поднялся из кресла.
— Не просто, Злата, особенно хорошего человека, такого, как вы. Поверьте, я действительно этого не хочу…
— Тогда зачем вы мне всё рассказали? Зачем дали свой волос? Я ведь даже не догадывалась!
— С вашими способностями это был лишь вопрос времени. Я не могу так рисковать.
— И что вы собираетесь делать? Разделаете меня, как остальных блондинок прямо здесь в доме?!
Он приблизил своё лицо к моему, и я буквально задохнулась от охватившего нас обоих отчаяния.
— Нет. Ножа не будет. Не смогу. Вы не заслужили подобной участи. Но оставить вас в живых — тоже не вариант. Простите, у меня, правда, нет выбора, — прошептал он одними губами. — Я отнесу вас на кухню и пущу газ. Вы просто уснёте, это не больно.
— И как вы объясните наличие моего бездыханного тела в вашем коттедже полиции? Или труп лично спрячете? — я балансировала уже где-то на грани истерики и не смогла унять дрожь в голосе.
— Прятать ничего не придётся. В комнате Галины под иконой горит лампадка. Это не далеко от кухни. Никогда не любил этот дом.
До меня не сразу дошёл смысл сказанного, а Богдан, приложив палец к моим губам, шепнул:
— Не бойтесь. Для вас всё закончится раньше, чем начнётся пожар.
Он легко подхватил меня на руки и куда-то понёс. А я вспоминала свой недавний ночной кошмар. Похоже, он был вещим и мне суждено сгореть заживо!
