— И чего?! — запальчиво перебил Никитин. — Муавгары-Муавгары. Для них мы — всего лишь биомашины. Тупые исполнители. Да? Пока мозгами не шевелишь. А чем они лучше? Ничем. Такие же, как и мы с тобой. Из плоти и крови. Пусть их разум какой-то там особенный. Допустим. Ну и что? Что нам теперь, помирать ради них? Они даже не Эфгонды.
— Ты меня чего, агитируешь? — не дослушал Медунов. — Я свой выбор уже сделал.
— Да переделал, хе-хе… — с откровенной издёвкой передразнил Платов. — Ты прямо скажи. Жить хочешь?! Избавиться от этих слизняков и стать настоящим хозяином Земли? Или подождёшь, пока они…
— Я уже сказал, — твёрдо повторил Медунов. — Согласен. Мне что, на лбу у себя написать — «смерть Муавгарам»?
— Наконец-то, — лицо Платова просветлело, — разродился.
— Ну, что ж. Превосходно! — Никитин резко встал. — Сегодня тебя познакомят с некоторыми из наших, кто в Москве.
— Погоди, — остановил Медунов. — Как?…
— Что как? — уже на ходу бросил Никитин. — Скоро всё узнаешь.
— Как это понимать? — вопрошал Медунов. — Муавгары не Эфгонды.
Никитин закатил глаза и, тяжело вздохнув, вернулся на место:
— Полчаса. Не больше. Существует общепризнанное представление о Гирфийцах как о виде, состоящем из двух биологических форм — Эфгондов и Муавгаров. Как, например, у пчёл. Рабочие пчёлы, трутни, матка. Муавгары — бесполые особи. Они, как и рабочие пчёлы в улье, кормили Эфгондов, а те лишь откладывали яйца. Эфгонды питались веществом, которое выделяли специальные железы Муавгаров.
— Я не об этом, — Медунов в упор смотрел на Никитина.
— Спросил?! — с возрастающим нетерпением прикрикнул Никитин. — Сиди и слушай! Всё гораздо сложнее. По своей биологии Гирфийцы — вид насекомых-паразитов с невероятно изощрённым циклом развития. Их жизнь неразрывно связана с вымершими динозаврами…
— Откуда сведения?
— Вопрос преждевременный, но я отвечу, — на миг лицо Никитина застыло в таком неимоверном напряжении, как если бы он в ту же самую секунду произвёл миллионы математических вычислений. — Совсем недавно мы научились управлять процессом, в ходе которого Муавгары, используя наше сознание, общаются промеж себя. И даже изучили их язык. Не тот, машинный, придуманный ими для общения с нами, а их, родной.
— Никогда не мог в толк взять, — опять отвлёкся Медунов. — Почему через нас? Встретились бы сами. Поговорили с глазу на глаз. По душам.
— Это мы с тобой можем туда-сюда, — отклонился от основной канвы Никитин. — Приехал, уехал. А они, как кроты, закопались на своих базах. Тибет, Антарктида. Другие в океане. На такую глубину забурились… Да и светиться, наверное, лишний раз не хотят. Про их летающие тарелки и так уже… А мы для них что? Передатчики. Машины. Кстати, справились с этой задачкой… расшифровкой их языка, между прочим, люди. Среди них есть по-настоящему одарённые экземпляры. Мы их уж многие годы собираем в специализированных центрах. Сохранена и организация новых масонов.
Глаза Медунова ожили; на лице заиграла каждая жилочка.
— Да-да, те самые, — продолжил Никитин. — Это тебе не банальный подкуп всякой там мелкой сошки из подмастерьев, а целая система. Наши глаза и уши во враждебном лагере старых масонов.
— Новая религия? — попробовал угадать Медунов.
— Можно назвать и так, — согласился Никитин. — Мы рассказали им кое-что о Гирфийцах. Люди не так глупы. Самые сообразительные из них уже осознали, что одним им не выжить.
Медунов покосился на Платова.
— Да, Боренька, — маслянистый взгляд Платова заволокло тёплой дымкой. — Скоро не Муавгары, а мы с тобой будем править этим миром…
