— Плюх! — произнес, застыв в ожидании…
Я пошатнулась над водой, которая светилась нежно-голубым светом и, оглянувшись, впилась взлетевшими руками в плечи парня.
Он тут же со вдохом притянул меня к себе, крепко обнял за талию и прижался ртом к шее.
— Ах, значит, все-таки нужен! Агнешка…
Все произошло за секунду. Так быстро, что я даже ответить не успела. Подняла голову… и сердце остановилось.
Антон стоял на балконе нашего номера на втором этаже и смотрел на нас. На то, как мы обнимались — застывший, изумленный и бледный в полумраке вечера.
Он только что вышел, шторка еще не успела опуститься, и тут же, резко отвернувшись, шагнул назад в комнату.
— Антон! — я крикнула, рванувшись вперед в руках Эрика, но голос прозвучал жалко. Как самое лживое в мире оправдание.
Дверь балкона решительно захлопнулась, и свет погас. Эта дверь будто что-то отрезала во мне, оборвала последнюю нить надежды, и пришло понимание: он вернулся ко мне, а я окончательно все испортила.
Теперь Морозко мне больше не верит. И никогда не поверит.
Антон был прав, когда сказал, что я ничего и никому не привыкла объяснять. Он просто не знал — я не умела быть другой.
— Агнешка!
Передо мной по-прежнему тенью маячил Покровский, мешая дышать и сминая жадными пальцами. Не думая, что делаю, я молча сжала его плечи руками, как тисками, и ударила коленом в пах. Отшвырнула с пути, столкнув в бассейн.
— Пошел вон.
И сама побежала прочь, ничего не видя перед собой из-за мокрой пелены, застившей взгляд.
Антон
Антон!
Не знаю, на самом деле был крик или мне показалось. Сейчас даже в закрытую комнату номера с улицы доносились глухие звуки музыки и шум голосов.
Я сидел на кровати в темноте, уронив голову на руки, сжимая пальцами пульсирующие виски.
Значит, все правда. Слухи — правда! Можно не верить чужим словам, но трудно не поверить собственным глазам, а они только что рассмотрели достаточно.
Они стояли, обнявшись — Агния и этот… Эрик. Вместе.
Корсак я бы узнал из тысячи.
Я лег, не зная, что делать. Не хотелось ничего. Голова раскалывалась, боль просто выкручивала изнутри и ломала тело. И как только случилось, что черноглазая девчонка, от которой я бежал, проросла во мне корнями, проникла в кровь и впиталась в сердце. Стоило закрыть глаза, и я вновь видел ее улыбку и взмах длинных ресниц. Слышал уверенный, обволакивающий голос, и ощущал нежный запах.
Он и сейчас витал в этой комнате.
Мне срочно требовалось сбросить куда-то злость и досаду — впервые в жизни мне хотелось что-то крушить. Избить если не кого-то, то себя самого — за то, что знал, но поверил вопреки всему.
Я встал, вышел из номера на улицу и побежал к реке. Раздевшись на берегу, нырнул в холодную воду с головой и поплыл на глубину, борясь с усилившимся к ночи течением.
Плавал долго, ни о чем не думая, просто выбивая из тела силы. Сидел на берегу и нырял в реку вновь, пока мышцы не свело от холода, а боль не отпустила голову.
Вот только Агния из мыслей никуда не ушла, зря надеялся. Мой злой Дементор все-таки высосал из меня душу и поселился в ней.
Когда возвратился в отель — в номере никого не оказалось. Все осталось так же, как полтора часа назад, когда я из него ушел, оставив дверь открытой.
Агния не вернулась, и я не встретил ее во дворе. Так неужели она… с ним? Все так же обнимается, а возможно, позволяет и большее?
Река не помогла, и ничего не остыло. Да, я видел их, но от одной мысли, что Корсак сейчас с другим, кровь мгновенно вскипела в венах и перехватило дыхание.
Корсак. Волевая, упрямая, прямолинейная…
Нет. Не может быть. Даже своим глазам иногда не хочется верить, а хочется верить сердцу.
Или я дурак.
Переодевшись, вышел из номера, и во дворе отеля, возле одной из беседок, увидел Миленку с темноволосым типом Марджановым. Парень курил, а девчонка, заметив меня, обиженно поджала губы. Она что-то выговаривала ему тонким голосом, но с моим приближением замолчала:
— …а ради меня, Русик, ты никогда…
— Где Агния? — я подошел и остановился перед парой.
Тип выпустил в мою сторону струю дыма и улыбнулся — не похоже, что он удивился.
— Что, блондинчик? — спросил с интересом. — Вижу, оклемался?
Мы друг другу не нравились, и я ответил честно:
— Вполне. А ты что, хочешь поговорить?
Он меня удивил. Я был почти уверен, что услышу новое оскорбление, но Руслан выбросил сигарету в урну и сунул руки в карманы спортивных брюк.
— Нет, не хочу. Мне тут и без тебя мозги проели. Агния была в баре ресторана, а потом ушла, — сказал, кивнув в сторону. — Извини, но Миленка не дала узнать, куда. Видишь, сидит, ревнует. Но, думаю, она на поляне, больше здесь быть негде. — Он не без ехидцы ухмыльнулся: — Если, конечно, не решила развлечься.
Это точно было не его делом, и я не выдержал:
— Заткнись!
