В ходе этого разговора капитан Одуванчиков выяснил главное. Его рота уничтожила ту самую банду, которая ночью ограбила продовольственный склад. Следовало выяснить, эти же негодяи ограбили склад компьютерной техники, или же где-то поблизости устроилась и третья банда, которую еще предстояло найти.
– Ладно. Пока мы тебе поверим. Временно. Но все дальнейшее зависит от твоей правдивости. А теперь вопрос на засыпку. Кто одновременно с продовольственным взял склад компьютерной техники?
– Наверное, Осман. Он не был с нами. Его Водолей куда-то одного послал.
– Осман – это имя или погоняло?
– Погоняло. Зовут его Абдурагим, он был у Водолея заместителем.
– Это ты правильно заметил, что Осман заместителем именно был. Его самого уже нет. Этого типа мой снайпер пополам разрубил пулей, – проговорил капитан Одуванчиков и встал, показывая бандиту, что допрос пока закончен.
Да и пора уже было. Со стороны доносились знакомые голоса.
– Да, уж, нагадили вы от всей души, постарались на славу, – только и сказал подполковник Омаханов при виде разрушенной и все еще дымящейся башни. – Можно сказать, что на несколько миллионов рублей убыток нанесли. Но это еще считать следует. Я буду вынужден передать данные по уничтожению памятника старины своему руководству.
Но эта мелочь не могла испортить настроения капитану Одуванчикову.
– Это ваше право, товарищ старший следователь по особо важным делам, – заявил он.
– Более того, это моя обязанность, хотя, признаюсь, и слегка чуждый мне профиль. У нас в прокуратуре есть специальный отдел, который занимается охраной памятников старины. – Подполковник Омаханов, похоже, ожидал, что его, отличного, по сути дела, стрелка, капитан Одуванчиков будет стыдить за промах по брату и уговаривать не делать заявления о башне.
Сначала Манап Мансурович несколько растерялся в ожидании упреков, мысленно готовил убедительный ответ, но быстро пришел в себя и стал собой прежним, то есть внешне слегка суровым педантом, с которым трудно бывает договориться о чем-то насущном.
Командир же разведывательной роты, напротив, чувствовал себя достаточно раскованно. Он считал, что пусть Мамонт и избежал засады старшего сержанта Горидзе, но все равно никуда не денется. Тем более что была надежда отследить его с помощью телефонного аппарата.
Но куда больше, чем эти надежды, капитана радовал тот факт, что он сумел выйти на Рамазана Лачинова. Этот фрукт, скорее всего, будет находиться где-то неподалеку от Магомедгаджи Омаханова.
Еще капитана Одуванчикова вполне устраивало то обстоятельство, что ему удалось обезвредить и уничтожить еще одну банду, только-только проявившую себя. Пусть это произошло случайно, однако теперь не придется сперва искать ее среди гор и ущелий, а потом уже ликвидировать.
Уничтожение всего одной башни, конечно же, составляющей историческую ценность, можно смело списать на издержки производства. Боевые действия всегда остаются самими собой. Жизнь каждого человека, которого впоследствии убили бы эти бандиты, никак нельзя приравнивать к стоимости башни.
Для командира разведывательной роты многого стоили даже жизни тех солдат, которые могли бы погибнуть при штурме. Так, скорее всего, и случилось бы, не окажись у спецназа такого помощника, как ночной охотник с его ракетами.
О своей возможной гибели или же потере кого-то из офицеров роты Одуванчиков даже не задумывался, хотя такой вариант тоже вполне имел право на реальность. Дело в том, что все офицеры спецназа военной разведки обычно предпочитают рисковать сами, нежели подставлять своих солдат под пули противника. За собственную гибель с офицеров никто уже не спросит, они сами выбрали себе профессию, связанную с вполне возможной смертью, а вот за жизни солдат им придется отвечать.
Именно поэтому гибель солдат в спецназе ГРУ – явление исключительное и редкое. С офицерами же такое случается несравнимо чаще.
– Ну так вот, товарищ подполковник юстиции, я передаю вам для допроса единственного бандита, оставшегося в живых, – произнес командир разведывательной роты. – Только попрошу вас учесть, что согласно официальной версии, доведенной мною до пленника, в живых их осталось трое, хотя один вывезен санитарным вертолетом в госпиталь, и допросить его можно будет только через день-два.
– Это как? – не понял подполковник юстиции.
Пришлось капитану Одуванчикову раскрыть перед старшим следователем разницу в методологии проведения допросов между спецназом ГРУ и официальными следственными органами. Манап Мансурович вынужден был согласиться с тем, что метод спецназа намного более действенен, хотя и не столь честен.
– А честно, по-вашему, сворачивать шею старику, сторожу склада? – ответил на это командир роты спецназа военной разведки. – Вы, кстати, возьмите с собой на допрос кого-то из солдат. Пленник уже пытался убежать. Может и еще разок попробовать. Ладно, бойца я сам выделю. Или Автандила возьмите. Вы с ним уже сработались. Он чемпион Москвы по карате, с задачей справится. Да и сам по себе парень крупный и крепкий. А это вам от него подарочек. – Капитан вынул из кармана полиэтиленовый пакетик.
