Середина, низ вдруг упал на пол! Вверх, середина.
Обойма опустела.
Где-то в уголках подсознания смутно ёкнуло. Что бы это значило?
Почему лифт не раскрывается? Повредил пульт? Дверцы должны автоматически разомкнуться…
Глухой, парализующий удар в шею, острая боль в затылке, тьма. И как в тумане – прыжок парня сверху, с лестницы.
Никита мгновенно обшарил киллера, снял с него чёрные перчатки и заснул себе в карман. Помог крепкой волосатой вялой руке подержаться за рукоятку и обойму. Свинтил ПБС, который исчез в том же кармане. Вставил новый магазин из запасов убийцы.
Выглянул из коридора на улицу. Двери подъезда настежь открыты. А там – засада! Противник. И, возможно, смерть!
Прямо напротив крыльца стояла «копейка» тёмно-синего цвета. Водитель. Машина с включённым движком. Наверное, и дверца приоткрыта! Ждёт.
Топорков услышал скрип наверху, где-то на пятом-шестом этажах. Люди!
Рванул к двери квартиры номер 3, позвонил.
Одновременно набрал номер «дежурки» РОВД этого квартала, вызвав его из памяти. Заметил, что киллер очнулся, но не шевелится. Притвора! А ведь он, Никита, почувствовал!
Снова нажал на кнопку звонка.
Вверху вызвали лифт.
Чёрт! Не получается! Не успевает!
– Кто там? – голос за дверью и клацающий звук замка.
– Я это, дядь… Лёш! – пробурчал Никита и рванул ручку на себя. Его величество Случай!
Дед лет шестидесяти, а может и больше, в тапочках и халате, вылетел на парня.
Пахнуло табаком и старыми вещами.
Удар. «Извини, старик!» Обморок. Падение.
Угроза сбоку. Атака! Сразу контратака.
Чингиз с болью в голове и мутью в глазах смело бросился на противника. Но сильный удар ногой в колено сбил его на пол.
Лифт поехал ввысь.
– Алло, это милиция? Тут стреляют! Убивают! Маломосковская…
Топорков запихал сотовый покойной Крымовой в карман ветровки и резко опустил ногу на локоть киллера.
Хрустнула кость или сустав.
Адская боль вернула Чингиза из забытья в явь.
И неожиданно уши заложило оглушительным треском.
Топорков выпустил пол-обоймы в изрытую голую стену лифтовой шахты.
На улице, да и в подъезде, очередь из автомата услышали.
Долой магазин. «Скорпион» мигом очутился в здоровой руке Чингиза.
И сквозь гул в барабанных перепонках и туман в башке голос:
– Пошёл вон, козёл! Быстро. Через пять секунд – смерть!
Слабые ноги сами понесли Чингиза к выходу. Да ещё сзади пихнули грубо в спину.
С автоматом в руке и болью в членах Чингиз буквально вылетел из подъезда. На глазах ошарашенных прохожих.
Надо заметить – многочисленных!
Секунда, две, три. Крик напарника.
Автомат. Гиена! О бл…!
До него вдруг ясно дошло: это ПРОВАЛ!
Эти пучеглазые зеваки, автомат в руке, странная подозрительная одежда, стрельба на всю округу! КАПЕЦ!!!
Но, может быть, всё обойдётся?!
– Гони, шакал! – заорал Чингиз, захлопывая левой здоровой рукой дверцу, хотя было неудобно.
– Звиздец нам! – матернулся напарник, но машина сорвалась с места под взорами испуганных прохожих.
Серая «восьмёрка», делая вид, что спокойна и равнодушна, поехала вслед «копейке». Знала, что не упустит: под капотом покоился форсированный движок.
Никита втащил старика в квартиру и запер дверь на замок. Проследовал через квартиру к окнам, выходящим на другую сторону дома и смело взялся за щеколды.
Слава богу, первый этаж!
Извини, дедушка, жить будешь! И никому ни-ни!
Старик, понятно, не слышал нахала и мирно сидел в кресле, свесив седую голову набок. Крепкий дед: всё будет нормуль!
Лифт открылся перед сдрейфившими людьми – молодыми, прилично одетыми семьянинами.
Изрешечённые створки расплылись.
Парочка шарахнулась назад, завопив и округляя глаза.
Кровь брызгами, дыры в стенах из пластика, изуродованная женщина в когда-то красивой и дорогой шубке из норки.
Скрюченное мёртвое страшное тело на полу.
Короткий крик и топот по лестнице наверх.
Тёмно-синяя «копейка» пушечным ядром вылетела на проспект Мира и помчалась, скрипя колёсами, дёргаясь и оставляя на ровном сером асфальте чёрные полосы.
«Лада-восьмёрка» не упускала её из виду. Двое парней в ней торопливо связывались с боссом – Костей Дробышевым.
– Боря, это Леший! Мы на Мира, в хвосте у Стрелка. У них, кажется, проблемы! Завал.
– Вовик, они сделали работу?
– Хрен его знает! Их видели и засекли на улице…
– …Ликвидация, парни! Чтоб следа не осталось. Я пока свяжусь с Третьей.
– Может…
– …Я сказал – ликвидировать! И уходите на «Тройку», там увидимся. Всё.
Один из мужчин, по прозвищу «Леший» переглянулся с напарником и молча кивнул.
– Понятно! – буркнул водитель и крутанул руль.
«Жигули» тёмно-синего цвета свернули на Кибальчича, не доехав ста метров до поста ГАИ. «Восьмёрка», пуская облака отработанных газов, тянулась за ними.
Постовой милиционер что-то пробурчал, сплюнул по привычке под ноги и зевнул, оставаясь на прежнем месте.
А ведь подумал: сейчас остановит! Промазал!
Леший навернул на ствол «ТОЗ-111с» ПБС, поставил на боевой взвод пистолет и дал знак водителю сближаться.
Злополучное место с рекламным щитом «Голосуем за…», портретом Президента и одиноким пешеходом неотвратимо плыло навстречу.
Чингиз сморщился от боли в сломанной руке и оглянулся.
– Гиены! Они в жопе у нас! Вот дерьмо!
