– Думаешь, будут мочить? – спросил водитель, бледнея.
– Уверен, Саша! Догоняют. А-а-а!
Чингиз завопил и задёргался в кресле. Водитель от крика и испуга вместо зеркала посмотрел через плечо, заметив руку Лешего с пистолетом, торчащую из окна «восьмёрки».
Выстрел. Ещё.
Парень по имени Саша вывернул руль, то ли от простреленного заднего колеса, то ли от внезапности и страха, обернулся и дугой выгнулся на сиденье.
Перед глазами вырос парень лет двадцати в спортивном костюме и короткой кожанке на фоне старого рекламного щита.
Смышлёный случайный юноша прыгнул в сторону, но крыло «Жигулей» зацепило голень.
Бедняга с сильным ушибом покатился по тротуару, а рядом с грохотом и дребезгом автомобиль влепился в фанерный щит с железобетонной основой.
От приличного удара Чингиз пробил головой лобовое стекло, но остался в салоне.
Водителя болтануло так, что треснули шейные позвонки, но ремень безопасности выдержал.
Парнишка, корчась на асфальте, пытался встать и пялился на аварию. С мольбой и болью в глазах он проследил за коренастым человеком в джинсах. Тот, холодно окинув жёстким взором место катастрофы, подошёл к «копейке».
Удивительно, но и Чингиз и водитель были в сознании. Вертели окровавленными и ушибленными конечностями, стонали, но спасти свои обречённые души не пытались.
– Ребята, что ж вы так обосрались!?
Леший направил «ТОЗ-111с» на них. ПБС издал четыре хлопка. Тела в машине затихли. Рука достала из кармана ветровки радиоуправляемый фугасный заряд «Красный Мак» с крупными жёлтыми буквами «ЗРУФ-3» на чёрно-матовой поверхности.
Большой палец нажал нужную клавишу.
Фугас упал на заднее сиденье и тонко пискнул.
Леший вздёрнул брови, заметив парня на тротуаре и быстро осмотрелся – никого. Но в окнах стали появляться лица.
– Вот дурачок!
– Нет… не надо, дядя! – смешно и боязно прохныкал молодой и прикрылся ладонью.
Последний патрон вылетел из пистолета и звякнул на асфальте. Парнишка с пробитым черепом сник в форме вопросительного знака.
Умер мгновенно.
Серая «восьмёрка» буркнула и устремилась вглубь улицы.
Из-за угла показался маленький отряд ребятишек из детсада во главе с молодой воспитательницей.
– Алло! Это Первая? Это Боря. Да, Третья не отвечает. Что? Вообще не выходит на связь! Возможно. Хорошо!
Отключение. Молчание. Скорбная нудная тишина.
– Что, шеф?
– Быстро на Маломосковскую! Надя в смертельной опасности!
Сопение, глубокие частые вздохи и урчание двигателя. Инерционное отклонение.
На квартире Сафонова затренькал телефон. Трубку взял полковник.
– Слушаю.
– Беркут, это Сапран! Новости.
– Говори.
– На Маломосковской номер… Алло?
– Да, слышу тебя!
– Треск какой-то.
– Говори осторожно!
– По конспиративному адресу – серые. Зафиксирована смерть Третьей. Крымова ликвидирована! Вы слышите, Беркут?!
– Да! – полковник прикрыл глаза и чуть улыбнулся. – Дальше!
– На Кибальчича, в соседнем квартале, сгоревшая автомашина «Жигули» с двумя трупами внутри и один возле. Подробности смогу дать только часа через четыре.
– Это ОН?! – спросил и утвердил одновременно Сафонов.
– Возможно! Сообщу ближе к вечеру.
– Хорошо! Очень хорошо! Отбой, Сапран.
Полковник облегчённо отвалился в кресле и провёл ладонью по лбу. «Нужно связываться с Секретарём! Только не отсюда, конечно! Первая победа, Истребитель! Твоя первая победа ЗДЕСЬ!»
– Ты слышал, Петя? Третью замочили! Суки! И он ещё радуется!
– Ты записал?
– Конечно! Кто такой Сапран?
– Там разберутся. Я звякну Боре и Первой. Ты собери инструмент и дуй на «Тройку».
– Может, Первой не надо? Запрещено!
– Надьку грохнули! Ты понимаешь?! Всё, конец связи.
На Маломосковской царило оживление, как, впрочем, и на смежной, на Кибальчича. И первыми прибыли на место те, кому нужно больше всего: следственные группы, эксперты, сотрудники УОП и УФСБ, многочисленные зеваки из прохожих и жителей соседних домов. Наряд ППС для охраны места происшествия.
Костя Дробышев, показав удостоверение сотрудника УВД, беспрепятственно прошёл в подъезд, уже не пустой и серый, а кипевший ярким светом и десятком мозгов в оболочках.
Перед его взором предстали открытая дверь квартиры на первом этаже, двое криминалистов возле открытого лифта, изувеченного автоматными пулями, снующие взад-вперёд, вверх-вниз люди.
Кровь, гильзы, запах курева, одеколона, разгорячённых тел.
Ему нужно убедиться в смерти Нади! Ему необходимо увидеть труп Крымовой, труп Малыша.
Напарники-чистильщики остались на улице, каждый выполняя свои обязанности по безопасности шефа.
Пусть кто появится на улице лишний или неизвестный! Сразу шеф будет в курсе, да и меры примут должные!
Ребята были классные! В смысле подготовки и обучения. Дело своё знали. Не зря их натаскивали когда-то в СПЕЦНАЗе и ДШП!
Но парни из Особого отдела ФСБ РФ не считались хуже.
Хотя парнями всех не назовёшь: некоторым за тридцать и даже за сорок.
Взяли обоих без шума.
Профи!
Один вскоре умрёт в камере-одиночке, а другой будет раболепствовать больше восьми месяцев в тюрьме под Челябинском. А далее его дела сложатся ещё хуже.
Дробышев Костя шагнул к двум санитарам в белых халатах – рассеянным, среднего телосложения, разговорчивым.
