Хороший он или плохой, положительно решён, или наоборот.
«Её надо мочить!» Однозначно.
Но как? И кто?
Сапран получил сигнал полковника. Ну и что? Что дальше? Как это сделать?
Если бы спецслужбам, конкретно «семёрке» Особого, можно было действовать самостоятельно, без оглядки «наверх», то почти вся секта лежала бы в земле или витала в небесах. Но…
…Этим занимаются другие! Совершенно посторонние, но заинтересованные люди. ДРУГИЕ.
Сапран провёл запястьем по виску. По седому виску. Это в тридцать-то лет!
Он нажал клавиши компьютера. Хотел переключиться на буфет Управления, где в настоящий момент ужинали уставшие сотрудники.
И вдруг экран вспыхнул. Пропищал зуммер включения в сеть. Фон дисплея сменился на зелёный с жёлтой полосой.
– Вирус, что ли? – напрягся Сапран.
Он успел подумать, что этого ещё не хватало, но на жёлтой полосе поплыли чёрные буквы.
«Капитан Козлов, – прочитал он про себя и дёрнулся от нехорошего предчувствия, ибо это была его новая, с июля 96-го, фамилия, – оставайтесь в здании и не предпринимайте лишних телодвижений! Иначе пойдёте низом! Лучший выход из тупика вашей Судьбы – личное табельное оружие! Это последний совет. Всего хорошего Вам, Мусихин!»
– Еб. ть-копать! – вырвалось у Мусихина вслух, но на вопросительный жест коллеги – лейтенанта, сидящего через два стола правее, он отрицательно покачал головой.
Это был его последний выход на сцену.
И даже коллега не должен знать о настоящей фамилии Сапрана.
Он набрал шифр и стёр фразу с компьютера. Это не было доказательством! Это было приговором!
Сапран откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Теперь он думал лишь об одном: всё или ещё не всё.
А в эту минуту Управление покидала первая группа перепроверенных и освобождённых из-под «служебного» ареста сотрудников – два полковника, четверо «подполов», три майора, шесть капитанов, шесть лейтенантов и один прапорщик.
По распоряжению директора ФСБ Тепашина.
И среди них значилась майор-аналитик Главного Управления Карельцева Валентина Николаевна. Вторая Вдова.
И, кажется, никто уже ничего не мог предпринять.
Краснова Анна Павловна отдала необходимые распоряжения Четвёртой, Пятой и Шестой и вернулась к составлению пояснительной записки министру МВД.
– Очкарик прочитает – охренеет! – сказала себе под нос Первая и черкнула на гладкой лощёной бумаге несколько слов.
Вскоре на домашнем ксероксе она откатала шесть экземпляров письма и взглянула на настенные часы.
Пора!
И тут раздался звонок.
– Аня, ты?
– Риточка? Ой, как давно тебя не видела! Ну, рассказывай!
Занавес театра раздвинулся. Теперь следовала конспирация.
– Еду с ним! Хочу выяснить отношения. Как думаешь? Или подождать?
– Ну, если наша Люда-Лидочка не перескачет тебя, не отобьёт парня у тебя?!
– Посмотрим!
Они долго разговаривали, точнее, болтали о делах насущных, о любви, о погоде.
Но занавес секретности был сомкнут.
Когда Первая положила трубку, в кабинете её коттеджа наступила тишина. Настольная лампа сиротливо освещала пятачок стола с бумагами. В воздухе витал аромат спелых груш из блюда на банкетном столике.
За стеной внучка включила телевизор. В это время спать детям надо, а они (телевидение) мультяшки крутят!
Анна Павловна вздохнула и хотела взглянуть на себя в зеркало, но в голову «ударила моча»: вспомнилась Надя. Одновременно затренькал телефон.
Через несколько секунд ей сообщат о гибели Седьмой и всех ребят на «Тройке».
Валентина Николаевна Карельцева, руководитель аналитического отдела ГУ ФСБ РФ и второе лицо в «десятке» Вдов, вышла напротив памятника Гоголю и подняла высокий меховой воротник.
Служебный «Икарус» поурчал и попёр дальше, развозя сотрудников Управления по домам.
Огни Москвы ничуть не согревали ни тело, ни душу, наоборот, холод (в этом году ранний) пробирал до костей.
Жирка у худощавой женщины было маловато, да и короткое пальтишко не грело, и очень быстро она стала замерзать.
Шагая по тротуару мимо небольшого парка, Вторая обратила внимание на отсутствие охраны.
Её охраны из секты!
Никого из знакомых лиц. Чужие, отрешённые, бледные и скучные.
Она почувствовала себя одинокой. И сразу же ощутила страх. Страх и смутное беспокойство. Отчего?
Нет привычных лиц Тимура и Олежки? Темно и немноголюдно? Тревога и проверки на работе? Холодный, почти равнодушный взгляд капитана Мусихина под маской Козлова? Молчание девочек?
Что-то, а может статься и всё это, наводило панику, опасность. В душе всё покрылось инеем. Но не от морозца на улицах!
Она прибавила шаг, свернула на булыжную мостовую, миновала забор из декоративных ягодных кустов и потопала на пункт связи «Киоск-7».
Зачем Вторая попросила высадить её у Гоголя, никто и не задумывался. Все офицеры в автобусе размышляли о другом: о прошедших проверках, контроле и ожидающих их семьях и женщинах.
Только она сама знала, что делает. Отсутствие охраны! Есть! Наличие слежки? Надо проверить!
Майор ФСБ выполнила несколько приёмов ухода от возможного преследования, петляя зигзагами по улицам и подворотням, выжидала, срывалась на бег. Вроде никого?!
