- Всё решено, Дориана, - ответил Басад суровым голосом. - Ты завтра же покинешь Мирнарию вместе с императором Эдигором. Сутки на сборы.
Вместо ответа девочка разрыдалась.
...Она плакала всю дорогу, отказываясь разговаривать со всеми. Изредка ела и почти ничего не пила. Император торопился в столицу, почему-то веря в то, что там Дориане станет лучше. Каждая слезинка девочки камнем ложилась на сердце Эдигора.
Уже перед въездом в Лианор мирнарийка наконец-то задремала. Император осторожно взял её на руки, стараясь не потревожить тяжёлый, тревожный сон несчастного ребёнка, и так и вынес из кареты, когда они наконец подъехали к замку.
Стоял поздний вечер, и в тусклом свете нескольких свечей, которые держали слуги, Эдигор заметил фигуры Люка и Луламэй.
На этот раз сестра поняла сразу, что не стоит шуметь и вешаться на шею. "Взрослеет", - подумал император, улыбнувшись.
Люк, подойдя к нему, посмотрел на заплаканное лицо Дорианы и вздохнул.
- Знаешь, я всегда надеялся, что ты женишься по любви, Эд, - сказал он тихо.
Эдигор улыбнулся. И хорошо, что на улице было уже темно, и никто не мог рассмотреть, какой печальной была его улыбка.
- Счастливая любовь со свадьбой бывает только у императоров из книжек, - ответил Эдигор еле слышно, а затем, прижав к груди свою заплаканную невесту, направился в замок.
Глава одиннадцатая,
в которой мы бежим
Брат приходил в себя медленно. Я осторожно гладила его по лицу, легко целовала в щёки, нашёптывала что-то ласковое, как делал он очень давно, когда я болела.
Каре-зелёные глаза улыбнулись, лишь только Рым увидел меня.
- Я только сейчас понял, каким потрясающим именем ты меня наградила, сестрёнка, - тихо сказал он, усмехнувшись. - Грымз... За что ты меня так, родная?
Я смутилась.
- Ну... Я подумала, что это будет смешно.
- А что оно значит, ты помнишь? А, Полиша?
Я закрыла глаза, услышав в его новом голосе нотки прежнего, из другой жизни, когда я звала брата Олегом. И моё имя - то самое, настоящее, душевное - словно проникло в кровь и растеклось по телу чем-то горячим, согрев меня до самых пяток.
- Родной... Грымз на орочьем наречии - "родной".
- А как будет "сестра", ты помнишь?
Рым медленно поднял руку и прикоснулся кончиками пальцев к моей щеке. Я улыбнулась, перехватила его руку и сжала в своей.
- Лиша. Сестра по-вашему - Лиша.
Он кивнул.
- Именно так я и буду звать тебя теперь. Лиша... моя Лиша.
Я тихо рассмеялась, поразившись тому, как легко и непринуждённо звучит мой смех. Как же давно я так не смеялась! Словно кто-то держал меня за горло, а теперь вот отпустил.
- Тебе нужно одеться, а то замёрзнешь. Вставай, маленькая.
Я кивнула, поднялась и потянулась за своей одеждой, в беспорядке разбросанной по комнате. Я ведь торопилась спасти Рыма, поэтому и раскидала всё как попало, в разные углы нашей тюремной камеры.
Я только-только успела одеться и обуться, как вдруг со стороны двери послышался неясный шум. Словно кто-то скребся в дверь. Брат моментально насторожился и начертил в воздухе какую-то руну. Я тоже напряглась, хотя, сами понимаете, помочь в этой ситуации Рыму ничем не могла.
Тихонько щёлкнул засов, а потом дверь чуть приоткрылась, и в комнату шагнула девочка. Она успела сделать только один шаг, когда Рым отправил ей навстречу свою руну, полыхнувшую белым.
Однако незнакомка легким движением руки рассеяла колдовство орка так, будто его и не было. Я ошеломлённо моргнула.
Ещё одно чудо с мега-магией?..
- Я хочу помочь! - сказала она тихо, но весьма убедительно. - Я не причиню вам вреда!
Я вгляделась в девочку - а она была именно девочкой, лет пятнадцати на вид. Распущенные каштановые волосы, очень красивые и блестящие, совершенно прямые, доходили ей до груди и были настоящим сокровищем, а большие карие глаза с длинными пушистыми ресницами стали бы предметом зависти даже королевы. Сейчас они тревожно блестели, оглядывая нас с Рымом. А вот нос, пожалуй, немного длинноват. Но в целом - красивая девочка. Одета она была совсем небогато, не то, что Эллейн - поношенное, но тёплое серое платье, тяжёлые башмаки на ногах, а на плечах - тёмная, невнятного цвета шаль.
Что-то в ней было такое... не знаю, как это описать, но я почему-то ей сразу поверила. И что помочь хочет, и вреда не причинит...
Может быть, всё дело в отчаянной надежде, которая горела в её тёмно-карих глазах?
- Кто ты? - спросил Рым тихо, не спеша опускать руки.
- Меня зовут Ленни, - ответила девочка, нервно теребя кончик своей шали. - Я ученица леди Эллейн.
- Она ещё и леди? - буркнула я, скривившись. На губах нашей новой знакомой появилась слабая улыбка.
- Да, Эллейн действительно леди. Она дочь Младшего лорда. Вы позволите мне помочь вам выбраться отсюда?
Рым ещё продолжал рассматривать Ленни с подозрением.
- Зачем это тебе?
Внезапно в её глазах мелькнула такая боль, а ещё - отчаяние, ярость, обида и неприязнь, что я вздрогнула.
- Я ненавижу Эллейн.
