- Жизнь, достойная человека, - это танец. От иллюзий нельзя освободиться, остается лишь играть с ними. С миром нужно осторожнее. Ткни пальцем - это реальность, и она тут же ускользнет. Скажи - это иллюзия, и она рассыплется. С чем останешься? Это я поняла в тоннеле. Впрочем, вру. Такое нельзя понять. В такое можно только впасть. Как в ересь.
Пикколо ничего не ответил.
Какое-то время оба подремывали, потом из-за поворота появился сияющий Майкл.
- Все в порядке! - крикнул он. - Там, внизу, коттедж с телефонами. Я вызвал "Скорую". Машина, конечно, останется внизу, но тропа широкая, удобная, носилки протащить можно. Будут здесь через полчаса.
- Кто будет? Откуда? - переспросила Рида срывающимся голосом.
Майкл поглядел на дреймурцев радостно - изумленно.
- Как, я вам еще не сказал? Вы будете смеяться, но это Французские Альпы.
- Земля?
- Ну конечно не Луна!
- Надеюсь, они захватят с собой валерьянку, - пробормотала Рида, опускаясь на камни.
Они завершили круг.
Снова был теплый осенний день, и они сидели на террасе кафе. На потрескавшихся плитках пола лежали маленькие алые листья и сухие кленовые крылышки.
- Как ты объяснишь в консульстве свое появление на Земле? - спросил Майкл.
Рида, с пристрастием изучавшая меню, поморщилась.
- Никак. Да они и не станут спрашивать. Очередной каприз сумасбродной богачки. Захотела на Дреймур, через неделю - назад. Нормально.
- А то, что мы не садились ни на один корабль?
- Не станут же они, в самом деле, проверять. Не до такой же степени! А если и узнают, решат, что наткнулись на какие-то коварные замыслы Баязида. Будут искать нелегальные корабли, пломбированные вагоны. А то, что было на самом деле, им и в кошмарном сне не привидится.
- Интересно, что подумал портье в гостинице, когда мы приплелись к нему той ночью?
- Что мы чудом сбежали от моего разъяренного мужа.
- От моей жены, - поправил Майкл. - Только женщина способна загонять человека до такой степени. Ладно, кроме шуток, зачем тебе возвращаться на Дреймур?
Рида заказала еще порцию мороженного с мандаринами и откинулась на спинку пластикового стула.
- Знаешь, я должна тебе кое в чем признаться. Я была в больнице у Пикколо вчера ночью. Я надела на него ошейник.
- Даже так? И что же ты ему запретила?
- Входить за Темную Завесу. И теперь я должна лететь домой, чтобы сделать то же с Кэвином.
- Бог мой, Рида! Откуда вдруг такой терроризм?
- Это не террор. И не наказание. Ведь убийства по сути дела не было. Даже "доведением до самоубийства" происшедшее назвать нельзя. Просто несчастный случай. А ошейники мне нужны для того, чтоб больше несчастий не случалось.
Нельзя быть джокером, если ходишь на поводу у своих желаний. Из нас троих, нет, четверых, включая Юзефа, никто не смог. Все оказались слишком людьми. А я еще что-то о себе воображала! Спасибо Пикколо, надоумил. Теперь мой черед.
- Ну, хорошо, ты восстановишь справедливость. Что дальше?
- Брошусь в ноги Конраду. Буду умолять его простить меня и взять в жены. Буду учиться у него любить. Человек должен жить со своими близкими.
- Что-то у тебя сегодня "должен" не идет с языка. Ты уже пыталась один раз отказаться от джокерства. И в результате оказалась здесь
Рида не поднимала глаз. Она смотрела на белоснежную горку мороженого, украшенную веселыми золотистыми дольками, но, кажется и ее не видела.
- Я не знаю другого пути. Наверно я так много занималась мировыми проблемами оттого, что боялась посмотреть на себя.
- Бог мой, Рида, я сейчас сойду с ума! Напомнить тебе, что ты сделала третьего дня? Открыла способ перемешаться с планеты на планету без ракет, на своих двоих. Это вывернет наизнанку физическую картину мира, а следом перевернется и социум. А мы о чем говорим? О том, как бы половчее скрыть этот факт от начальства!
- А что? Нормальный разговор осмотрительных людей, - усмехнулась Рида. - Вы хотите все непременно вывернуть наизнанку, поставить с ног на голову. А мы еще и на ногах-то стоять не научились. Пикколо тоже беспокоился о социуме. А я - нет. И Земля - не тупик. И Дреймур - не тупик. Пусть иллюзии поддерживают сами себя, не валите все на них.
Есть только человек, танцующий со своей жизнью. Или со своей смертью. И кто виноват, если ты плохо танцуешь?
- Вот-вот, начни с себя. Ты все-таки ребенок, Рида. И решение приняла детское. Домой, под крылышко к любимому.
Она скривила рот.
- Тебе виднее.
Майкл отошел к стойке, вернулся с бутылкой сухого вина и двумя бокалами.
- Прости, не хочу обижать тебя напоследок. У меня есть тост. Давай выпьем за проигравших.
Рида послушно пригубила, улыбнулась.
- Хитрый ты все же. Никогда не знаешь, за кого пьешь, да? Может быть, за себя.
- Это вопрос времени. И точки зрения. Помнишь, я сказал, что ты счастливый человек? Ты не знаешь, что это такое - чувствовать каждую секунду неизреченное совершенство мира и, одновременно собственное тупоумие.
Тебе что-то дано от Бога: тоска, потребность, но ты к этому не готов, не знаешь, что с ним делать. И никто вокруг не знает. Да у тебя и слов нет, чтоб объяснить. Молодое вино влито в старые меха.
