Эмиссар кивнул, бросил горсть сахара в кофе и принялся размешивать его. Ложка плавно ходила по идеальному кругу, не задевая ни единой грани, и на несколько секунд я поймала тихий извращённый экстаз. Я терпеть не могла гуманоидов, которые со всей силы мешают сахар в напитке, барабаня по стенкам посуды, будто от этого зависит их жизнь. Взгляд цварга стал стеклянным.
«Браво, Даня, лучшее «не-свидание» в твоей жизни», — пробормотал внутренний голос, и, поняв, что эмиссар ушёл в другую реальность, я всё-таки громко кашлянула.
— Фабрис.
— М-м-м?
Мужчина сфокусировал взгляд на мне и вопросительно приподнял тёмные брови. Красивый, зараза. Точно так же он их поднял, когда я села к нему на колени…
«Даня, алярм! Не думать, не думать, не думать о райском саде!»
— Я хочу спросить тебя о деле.
— Извини, запрещено, — сказал мужчина так просто, что у меня от возмущения на миг вылетели все слова из головы. Но только на миг.
— Как это запрещено?! Фабрис, ты только что меня смачно обвинял в том, что я работаю на преступников. Да я уже как минимум половину твоего дела знаю!
Тёмные брови поднялись ещё выше, что-то вроде «ну давай удиви меня», и я фыркнула. Хочет поиграть? Да пожалуйста!
— Это дело касается ночных бабочек.
Закономерное предположение, исходя из того, что наш разговор на лавочке он посчитал доказательством моей связи с преступниками. Расслабленность и насмешка слетели с эмиссара, как ненужная шелуха.
— И ночными бабочками выступают цваргини.
Тоже догадка, но ведь логичная? Над переносицей собеседника возникла тонкая морщинка. Отлично... Я двигаюсь в нужном направлении.
— Ты не можешь раскрыть дело уже четыре месяца, — продолжила я дальше наобум.
— Больше. Восемь, — нехотя признался цварг, а меня как вспышкой молнии поразило внезапное озарение.
— Строительство верфи в космопорту имеет к этому делу прямое отношение. Это прикрытие, чтобы ты чаще бывал на Тур-Рине… и, возможно, инструмент для поиска преступников!
— Даня, оставь. Это не твоё дело.
— Нет-нет-нет! Ты курировал строительство верфи, бывал там часто, но не долго, я помню, я наблюдала за тобой… Цваргини сбегают с вашей планеты, чтобы работать ночными бабочками на Тур-Рине?
— Не городи чушь!
— Ага, понятно, гипотеза неверна или у тебя другое мнение, почему цваргини решили торговать телом. — Я побарабанила пальцами по губам, размышляя.
— Я жалею, что согласился на кофе, — сказал Фабрис, резко поднялся со стула и повернулся с чашкой к мойке.
Я кусала губы, чувствуя, что за короткий разговор в крови начал разгораться азарт. Уговорить Фабриса поделиться конфиденциальной информацией стало чем-то из разряда «остро необходимо». Ульяна как-то сказала, что если я вобью себе что-то в голову, то это потом ни одним сверлом не достанешь. И это был как раз тот самый случай. Мне надо знать! Просто до скрежета зубов
Когда эмиссар сполоснул кружку и повернулся, я преградила ему путь, скрестив руки на груди:
— Ты не можешь раскрыть это дело уже давно. Расскажи мне, Фабрис. Тебе нужен свежий взгляд. В конце концов ты видел, сколько информации я собрала на тебя и при этом не использовала её во вред. Ты сам убедился. Ты же понял, что это моё… хобби. Придумывать и мыслить как преступник.
***Фабрис Робер
Всё пошло не так с самого начала. Вначале аналитический отдел не хотел давать информацию по Дане, затем зудящее предчувствие, что ещё чуть-чуть — и станет поздно. Я просто взял координаты, где девчонка бывает чаще всего, и бросился искать, искренне веря, что закрою дело о похищенных цваргинях если не в ближайшие сутки, то очень скоро.
Мне повезло, дождь лил стеной, прохожих было мало. Настроиться и прочувствовать каждого пешехода — вполне реально. А вот дальше начался какой-то немыслимый бардак. Впервые за много лет оказалось, что я просто зверски сильно просчитался с выводами. Ошибся так, как не ошибался, будучи юнцом-стажером. Нестабильная сингулярность!
Оказалось, что Даня действительно работала белой медвежатницей и просто собирала информацию обо мне. Зачем? Швархи её знают, но она действительно не имела никакого отношения к похищенным цваргиням. И это её «это было спонтанно. Просто захотелось»! Она открыто смотрела огромными карими глазами, и я был готов поклясться — не врёт. Странная такая, но в её профессию и характер укладывалось как нельзя лучше.
От слов «я ещё ни одного представителя
