В меня будто вселился демон, которому неожиданно понравилось дразнить Мистера Совершенство. Сколько он выдержит? А если я соблазнительно оближу губы?
— Я… я… — Фабрис на полсекунды прикрыл глаза, мотнул головой, сжал кулаки и неожиданно очень чётко произнёс: — Я приношу извинения за то, что огорчил тебя. У нас очень разное воспитание и отношение к… интимной стороне жизни. Я действительно не хотел тебя оскорбить, просто у меня другое мнение касательно данной темы.
— Ага, я помню, — подтвердила кивком. — Секс — это грязь.
— Я так не говорил. Я сказал, что то, что на видео, — это грязь.
На втором виске эмиссара тоже образовалась крупная капля пота. М-м-м… интересно, какая она на вкус? Такая же кофейно-мускатная, как и сам цварг, или всё-таки солоноватая? И бывают ли у цваргов инфаркты?
— Фабрис, скажи, а если женщина на твоих глазах будет удовлетворять себя — это тоже грязь?
— Что?
Непростительно долгую секунду Робер переваривал вопрос, а затем его глаза потемнели настолько, что теперь их точно можно было бы назвать чёрными. Крылья носа расшились, а от лица отхлынула кровь.
Мне же… даже делать ничего не пришлось. Я просто демонстративно отпустила грудь, прикрыла ресницы и нырнула рукой под воду. Воображение мужчины всё само дорисует, а гораздо ярче по рогам цварга ударят бета-волны, стоит только вспомнить, как он сам завалил меня на узкий диван и вбивался, нависнув сверху. Это было восхитительно… Неужели такой потрясающий мужчина может серьёзно считать, что если что-то нравится обоим, то это всё равно унижает женщину?
Ответа пришлось ждать не долго.
Когда я открыла глаза, Фабриса в ванной комнате уже не было, а ещё через несколько секунд послышался характерный звук, подозрительно похожий на хлопок входной двери.
Фабрис Робер
Пятнадцатое декабря. Планета Тур-Рин
Я выскочил под мокрый снег и шквалистый ветер без верхней одежды. Порыв ледяного воздуха налетел со спины и чуть-чуть отрезвил. К сожалению, совсем чуть-чуть.
Дышать. Надо просто дышать.
Пора было признаться хотя бы самому себе: Даня разнесла мою жизнь в клочья. В мелкие щепки разлетелись все мои убеждения, ценности, самоуважение и гордость.
Как? Каким образом? Когда?!
Я думал, что презирать себя сильнее уже нельзя, когда после допросной, отдавая полный отчёт в действиях, отправился в райский дом. Я действительно рассчитывал, что это поможет. Оно и помогло бы… если бы резонаторы не начали сходить с ума, утверждая, что Лилу и Даня — одна и та же женщина. Бред пихрячий! От этой мысли стало ещё гаже, ведь в каком-то смысле я уподоблялся мужчинам, которых считал ничтожествами. Мужчинам, которым вообще всё равно, что и кого трахать.
Дальше — больше.
Стоило увидеть Даню снова, и в крови забурлили гнусные низменные желания. В какой-то момент я был уверен, что победил их, но нет! Даня как будто целью задалась меня сломать и доказать, насколько я убог. Бескрайний космос, не девушка — проклятье! И пороховая бочка с подожжённым бикфордовым шнуром — рванёт в любую секунду!
Я подставил лицо падающим влажным снежинкам. Они моментально таяли на разгорячённой коже и холодными ручейками стекали за шиворот. Мокрая рубашка уже полностью прилипла к торсу, но это всё ещё не помогало остудиться.
Я знал, что заходить в ванную комнату — плохая идея. Но вбитая в подкорку вежливость и предупредительность по отношению к женскому полу требовала отнести ей полотенца. Швархова праматерь! Если бы я знал, чем всё обернётся, то наплевал бы на всё и оставил полотенца на стуле в коридоре. Когда таноржка принялась ласкать свою грудь, я думал, что хуже уже быть не может. Оказалось — может.
От волны тягуче сладких бета-колебаний собственное тело предало: во рту пересохло как в пустыне, горло свело спазмом, а в паху заныло до рези и шварховых звёздочек перед глазами. Хвост вообще решил жить отдельной жизнью, выдавая желания хозяина с потрохами. Ещё чуть-чуть, и превратился бы в такое же похотливое животное, какие фигурировали в злосчастных видеоуликах. Какого дифрена, Даня?! Зачем?! Чтобы доказать, что я не прав?!
Что ж, правда заключалась в том, что теперь я хотел Даню до судорог. Внутренности выворачивало наизнанку, меня болезненно скручивало, а от резонаторов разрядами электричества прилетало так, что впору было сойти с ума. Недостойная цварга грязная похоть распаляла, мышцы тела сводило, голова раскалывалась от бета-колебаний, которые я изо всех сил пытался подавить и не слышать в ванной комнате. Если бы меня переехал гравибайк или флаер и переломал все кости, выздоровление далось бы и то легче, чем вот это омерзительное состояние.
Больше всего на свете хотелось вернуться в номер и трахнуть Даню. Именно трахнуть. Не заняться сексом, не любить, а затрахать так, чтобы она кричала, как на тех самых видео, чтобы кусала свои пухлые розовые губы, а моя сперма блестела на её теле таким же слоем, каким она размазывала пену по груди!
— Мужчина, с вами всё в порядке?
