Поставки, несомненно, легли тяжелым грузом на британскую и американскую экономику (хотя - вот парадокс экономического развития - к концу войны экономика США стала куда сильнее!). И все же получается, что поставки были для Союзников наиболее удобной, а значит и наиболее выгодной формой действий. Они помогали восстановить и помогали поддерживать и повышать боеспособность Красной Армии - потому что, не будь этого, им бы пришлось противостоять германской военной машине другими средствами и в других масштабах.
Поставки были отнюдь не благотворительностью и отнюдь не выражением "верности союзническому долгу": каждый сожженный немецкий танк, каждый сбитый самолет, каждое перемолотое на Восточном фронте немецкое соединение больше не составляло угрозу для Союзников. Это уже не говоря о том, что "северные" конвои прерывались, иногда более чем на полгода, когда обстановка на море для Британии усложнялась.
Пресловутая несговорчивость Сталина, якобы не позволявшая прямо участвовать войскам союзников в боевых действия в России - отчасти просто неправда34, а в ещё большей степени, похоже, только предлог для того, чтобы "оправдать" не-ведение ими таких действий. На самом деле никаких особых препятствий не чинили британским летчикам и инструкторам, которые в тяжелейшее лето 1941 года не только доставляли боевые самолеты на Север России, но и непосредственно участвовали в боях; никто не мешал базировать английские эскадрильи в Ваенге и на Ягоднике, более того, наши создавали и там (заботами капитана Дзюбы, например), равно как и на украинских аэродромах, где дозаправлялись, ремонтировались и оснащались сотни тяжелых самолетов - участников "челночных бомбардировок", режим максимального благоприятствования.
Реальные условия и военного, и тылового обеспечения, быта, лечения и отдыха моряков и солдат Союзников были существенно выше, чем у наших офицеров и солдат, и если англичане как-то охарактеризовали условия в советском госпитале, где лечили раненых и больных моряков очередного конвой, как "ужасные" и предлагали даже высадить бригаду врачей и медперсонала, то они просто не представляли, каковы же на самом деле были "стандарты" для советских моряков и офицеров.
Единственный случай, когда прямое участие было вроде как предложено и получен отказ (сопровождаемый двухдесятиленими возмущенными "наглостью предложения" криками ветеранов и историков "сталинской" закалки) - это предложение направить английские войска для защиты прикавказских месторождений нефти. Но пойдем в анализе этого случая чуть дальше. Да, от этой помощи англичан, от размещения английских войск на соответствующем фронте или в ближнем его тылу Сталин отказался; но если бы (не дай Бог!) Вермахт вышел бы к Каспию - кто бы это отказывал или не отказывал союзнику в праве на проведение операции против гитлеровцев ещё на одном фронте? Об этом даже и не спрашивалось бы, известили бы в обычной своей постоянной переписке, да и только.
Здесь, наверное, не стоит говорить о том, что Союзники платили "студебеккерами", "аэрокобрами" и аргентинской тушенкой за русскую кровь. Это и так, и не так. Наша страна платила кровью прежде всего за собственные беды, за свою гражданскую войну (с маленькой буквы), за особенности государственного режима и особенно - практики его осуществления.
У Союзников, в общем-то, был выбор - как и в какой форме строить не ими начатые военные действия, как вести не ими начатую войну. Военно-экономическая помощь своему важнейшему союзнику была наиболее удобной для них формой; у них был выбор между потерей сотен судов, потерей почти миллиона тонн грузов и тысячи жизней моряков - и прямыми военными действиями, которые все эти потери увеличили бы стократ. У нас же такого выбора не было...
Предпосылки новогодней операции
...К этому времени (зима 1942 года) наступила полярная ночь и эффективность и воздушной разведки, и действий авиации существенно снизилась. Редер предложил нанести удар по очередному конвою силами надводной эскадры и это предложение было Гитлером принято.
Обстановка, с точки зрения командования Кригсмарине, складывалась исключительно благоприятно. Жестокий шторм в Норвежском море сократил эскорт конвоя JW 51В (из 14 транспортов) до 5 эсминцев, двух корветов и траулера. Встречный конвой RA-51 прикрывали только два легких крейсера ("Шеффилд" и "Ямайка"). Эсминцами командовал капитан 1 ранга Роберт Шербрук, крейсерами - контр-адмирал Р. А. Барнетт.
В глубокой полярной ночи самолеты-разведчики Люфтваффе все-таки обнаружили оба конвоя и дали достаточно точную информацию о их составе, координатах и курсе. Штормовая погода и плохая видимость существенно ограничивала возможности действия германских подводных лодок и практически исключала - авиации. Но действия крупных надводных кораблей были вполне возможны.
На перехват конвоев были брошены тяжелый крейсер "Хиппер" с тремя эсминцами и панцерник ("Карманный линкор") "Лютцов" с ещё тремя эсминцами.
