Топп выглядел внешне как настоящий морской офицер: резкие, квадратные черты лица, толстая бычья шея. Командиром он тоже проявил себя достойным: компетентность и жесткость приказаний, требовательность к подчиненным удачно сочеталась с вниманием к команде. Матросы с любовью и уважением звали его Чарли.
Вся его предыдущая морская карьера прошла на подводном флоте; специфика подводных лодок, в которых спаянность экипажа, слаженная работа всей команды является непременным залогом не только боевых успехов, но и самой жизни, сказывалась и на его стиле командования громадным линкором.
Важно было и то, что у подводников капитан необходимо должен быть лидером, не только главным, но и лучшим. На линкоре у Топпа было более двух тысяч подчиненных, офицеры все без исключения являлись опытными и компетентными специалистами - но "Чарли" выделялся не только по званию. Топп уже к тому времени, за месяцы ходовых испытаний и маневров, прославился тем, что водил тяжелый Тирпиц с легкостью эсминца. Вся команда с гордостью припоминала, что Топп ввел самый большой корабль Кригсмарине в гавань Гдыни с помощью только одного буксира, в то время, как "Бисмарк" запросил целых четырнадцать. А Тирпиц с его 56. 600 тоннами при полной загрузке был даже немного крупнее "Бисмарка" с его 50. 900 тоннами водоизмещения.
Что собирался сказать фюреру Топп? Наверное, прежде всего то, что линкоры составляли "естественную пару", что кораблям следовало сражаться вместе.
Линкоры были однотипны и внешне схожи: Тирпиц, также как "Бисмарк", были массивными, величественными и в то же время элегантными кораблями округлые надстройки, широкие бимсы, наклонные трубы, высокие и чуть вытянутые носы, гармонично скомпонованные надстройки. Оба корабля могли развивать скорость до 31 узла, несли на себе по восемь 15-и дюймовых орудий в четырех сдвоенных башнях, от четырех до шести самолетов, насчитывали команду в 90 офицеров и 2300 матросов и имели широкую сеть водонепроницаемых переборок.
Вооружение Тирпица было ещё мощнее и разнообразнее, чем у "старшего брата" (в частности, добавлялись торпедные аппараты), бронезащита и системы живучести были ещё сильнее, оборудование ещё совершеннее - в условиях чрезвычайной, по военному времени, мобилизации конструкторских и технологических усилий даже считанные месяцы между постройкой и достройкой кораблей имели определенное значение.
Ни один немец не мог смотреть без гордости на эти корабли, ни один противник или нейтральный наблюдатель - без опаски и восхищения.
Но Топп знал, что между ними имеется существенное различие. "Бисмарк" уже прошел все долгие ходовые, морские и боевые испытания и находился накануне получения приказа о выходе на Атлантические операции - именно поэтому Фюрер и прибывал сюда завтра. А для Тирпица большинство испытаний ещё было впереди.
Топп знал, что скоро "Бисмарк" и "Принц Ойген" отправятся под командованием адмирала Гюнтера Лютьенса в трехмесячное крейсерство по Атлантическим торговым коммуникациям. В общих чертах Топп знал и об организации рейда, о том, что штабами Редера и Заальвахтера она проработана досконально и педантично. На просторах Атлантики, встречаясь в четко запланированных потайных местах с танкерами и вспомогательными судами для заправки и пополнения припасов, они постараются перерезать "нить жизни", которая помогала Британии продолжать в ту пору в одиночку борьбу против Германии.
В какой-то мере - как это планировалось - это должно было стать повторением в гораздо больших масштабах набега Лютьенса в начале года, когда линкоры "Шарнхорст" и "Гнейзенау" за два месяца потопили 116. 000 тонн союзного груза; совместно с нарастающей активностью действий подводного флота это могло, это должно было привести к потерям, которые ни одна стана вынести бы не смогла.
После зимнего похода Лютьенс отвел оба линкора в Брест, и намерением Редера было присоединить к ним в мае "Бисмарка" и "Принца Ойгена" в Атлантике, чтобы начать действовать объединенной мощной силой. Если бы к ним присоединился ещё и Тирпиц, то они стали бы просто непобедимыми...
...В тот вечер специальный поезд Фюрера вышел из Берлина и к утру прибыл в Гдыню.
Фюрер и его окружение погрузились на яхту "Хелла" и направились к тому месту, где находился "Бисмарк". Адмирал Лютьенс принял их на юте, отдав не фашистский, а морской салют. После осмотра корабля и обсуждения с Лютьенсом плана предстоящей операции, Гитлер возвратился на берег.
После обеда Лютьенс снова принял его, - на этот раз на борту Тирпица, - и представил фюреру капитана Топпа.
Принимая фюрера в своей каюте, Топп выбрал удачный момент и обратился к Гитлеру. "Прошу Вас, мой фюрер, разрешить Тирпицу сопровождать "Бисмарка" и "Принца Ойгена" в предстоящей Атлантической операции."
Видимо, Топп надеялся, что, увидев мощь корабля и желая достичь большой морской победы, Гитлер охотно согласится на эту просьбу15.
Гитлер кивнул, но ничего не сказал.
Судьбоносное решение.
