Общее место всех исторических исследований - сентенция о том, что Гитлер мало что понимал в морских делах, да и не стремился к этому.
Более того, известно, что фюрер вообще боялся и не любил море, никогда не стремился не только к морским путешествиям, но даже прогулкам. Не его стихия. Он долго и небезосновательно доверял не только оперативно-тактические, что естественно, но и стратегические вопросы Редеру, затем Деницу. А уж такое, как боевая подготовка конкретного корабля, всегда оставалась на усмотрение Редера и штабов: политический лидер и верховный главнокомандующий просто не может заниматься таким, разве что в отдельных случаях и скорее как бы в порядке хобби. А Редер, как хорошо понимал Топп, ни за что не разрешит кораблю приступить к боевым операциям до завершения всей длительной и тщательно составленной программы подготовки, обязательной для всех кораблей немецкого флота.
Но очевидный в ходе всей Второй мировой консерватизм Редера был только одним и не решающим фактором, который повлиял на судьбу Кригсмарине. Главное было в том, что исторический выбор Германией уже был сделан. В мае 1941 года входила в завершающую стадию подготовка к нападению на СССР и действия на Западе, в том числе и в Атлантике, уже были для Гитлера вторичными.
Если бы сражение за Атлантику и, шире, битва против Англии в ту пору рассматривались как важнейшие, можно смело предположить, что авантюра с отправкой в поход не "доведенного" Тирпица состоялась бы.
Даже у "образцового" Королевского флота Великобритании такие вещи происходили - вспомним хотя бы участие далеко не полностью готового к действиям в сложной боевой обстановке "Принца Уэльского" в попытке перехвата "Бисмарка".
Очень многие операции гитлеровской Германии были авантюристичными - но "цена" победы над этими авантюрами оплачена десятками миллионов жизней, прежде всего советского народа. А период 40 - начала 41 гг был именно таким, когда состояние британского флота (состояние в комплексе, здесь надо учитывать и наличие в строю современных тяжелых кораблей, и морскую авиацию, и подводный флот, и уровень морской разведки, и оперативно-тактическое мастерство) давало Кригсмарине последний шанс. Уже несколькими месяцами спустя ситуация стала иной...
...Через тридцать дней Топп с завистью смотрел с мостика Тирпица, как "Бисмарк" и "Принц Ойген" снялись с якоря и отплыли на запад. Операция "Маневры на Рейне" началась.
Несколько дней не было никаких сообщений. Затем пришли по очереди сообщения о триумфе и катастрофе. Первым было сообщение о победе адмирала Лютьенса в Датском проливе, потопление знаменитого линейного крейсера "Худ" и повреждении новенького линкора "Принц Уэльский". Затем сообщалось сначала о повреждении "Бисмарка" от попадания торпеды - всего в 400 милях от Бреста! Затем - о его последнем бое с мощной английской эскадрой под командованием адмирала Тови...
Конечно, размышлял Топп, присутствие Тирпица в составе отряда, несмотря на отсутствие у корабля опыта проведения боевых операций, могло бы привести и к потоплению "Принца Уэльского" (как и "Худа"), и завершить операцию "Маневры на Рейне" полной победой, а не трагическим финалом...
Итак, все лето и осень 1941 года Тирпиц проводил свои морские и боевые испытания в закрытых водах Балтики и вдали от нежелательного внимания английских бомбардировщиков. Испытания состояли в основном в учебной стрельбе по кораблю-мишени "Гессен" (кораблю ещё додредноутной эпохи), стрельбе по привязным аэростатам, которые тянулись самолетом, торпедным стрельбам (торпедные аппараты Тирпица располагались в середине корабля), опытных работах по ремонту повреждений, запуске и приему гидросамолетов "Арадо". И, чтобы команда привыкла к боевым условиям в Атлантике, корабль по несколько недель постоянно находился в море, пополняя запасы от танкеров и других грузовых судов.
Знак судьбы.
Однажды, когда корабль стоял на якоре, мимо него проходила подлодка У-556 под командованием капитана Герберта Вольфарта. Как младший по званию, Вольфарт первым приветствовал Топпа. Топп ответил на приветствие. Затем Вольфарт прокричал: "Капитан, следуйте за мной!". Топп недоуменно смотрел, как подлодка, пройдя несколько кабельтовых, быстро погрузилась...
Только однажды Тирпицу выпало участвовать в боевых операциях. В июне Гитлер напал на Россию.
Здесь я считаю необходимым на некоторое время сойти на сушу и ещё раз внимательно проанализировать перелом, который произошел в ходе войны (войны в целом, не военных действий) с началом нападения Германии на СССР.
Может быть, это странно, может быть, закономерно, что спустя полвека после решающих событий всплыл и стал широко популярным вопрос о вынужденности нападения Германии на СССР, о том даже, что это был своего рода упреждающий удар и вообще чуть ли не единственный шанс для нацистской Германии спастись.
Не исключено, что некое ощущение авторского сочувствия к лихорадочным метаниям руководства Кригсмарине в описываемый период могло возникнуть у читателей.
