... К началу Восточной кампании у Кригсмарине не было преимущества на Балтике: советский Балтийский флот превосходил во всех классах кораблей, у СССР не было только линкора, равного "Тирпицу"17. Массированная постановка мин и создание эффективной "завесы" подводных лодок германским флотом только разворачивалось, да собственно в части серьезных действий подводного флота так по большому счету и не состоялись, немецких подлодок на Балтике было мало, и были основания предполагать (в том числе и по данным разведки), что большое соединение советских кораблей попытается после начала военной кампании вырваться на оперативный простор и нанести удары по городам и портам германского и оккупированного польского Побережья.
Затем, учитывая, что Вермахт стремительно приближался к портовым городам Прибалтики и базы кораблей советского Балтфлота оказывались в непосредственной зоне боевых действий, в штабе Кригсмарине рассматривалась версия о возможности ухода кораблей Балтфлота в близкую нейтральную Швецию. Чтобы воспрепятствовать этому, в сентябре 1941, следуя информации немецкой разведки, значительные тактические морские силы, состоявшие из Тирпица, "панцерника" "Адмирал Шеер", легких крейсеров, минных тральщиков и эсминцев ждали у Аландских островов выхода советского флота.
Но к тому времени советский Балтфлот, реально весьма ограниченно боеспособный даже к началу войны из-за массированных репрессий против командирского состава, слабо приспособленный к противозенитной и противоминной обороне и фактически полностью лишенный воздушного прикрытия, настолько был обескровлен и ослаблен ударами немецкой авиации, торпедных катеров и подводных лодок, что не смог решиться на серьезную наступательную операцию. С величайшим трудом и огромными потерями эвакуировав часть флота из Таллинна в самый последний момент (возможность ухода в Швецию, по имеющимся данным, даже не рассматривалась советским командованием), советские корабли остались в Кронштадте и Ленинграде и находились там большую часть войны.
Но присутствие мощного соединения надводных кораблей Кригсмарине, во главе с Тирпицем в Балтике уже само по себе играло немалую роль: для всех операций советских эсминцев (а только они в первые месяцы войны оказались способны к настоящим боевым действиям), для вывода из Прибалтики крейсерских сил, для организации знаменитого в советской морской истории Таллиннского перехода выбирались маршруты по центральной и южной части заливов - подальше от орудий Тирпица, который курсировал у северного побережья.
Корабли советского Балтфлота шли в ближней досягаемости немецкой авиации, зачастую под обстрелом полевой артиллерии с берега, шли по узостям и мелководьям. Один из лучших кораблей Балтфлота, крейсер "Киров" (построенный по итальянскому проекту) буквально протащили через Моонзунд, четырежды, с помощью морских буксиров, сдергивая с мелей и ежеминутно ожидая налета бомбардировщиков, которые наверняка уничтожат лишенный возможности маневра корабль.
Балтийская трагедия как репетиция...
Тирпиц "висел" над советским Балтфлотом - точно так же как несколькими месяцами спустя стал "висеть" над флотом британским, и его присутствие (или отсутствие) сказывалось на судьбах моряков - порой бросая десятки кораблей на растерзание подлодкам, торпедоносцам и бомбардировщикам...
Но какова же роль отводилась Тирпицу после окончания испытаний? Несмотря на то, что произошло с "Бисмарком", Редер и немецкий военно-морской штаб по-прежнему хотели привлечь его к серьезным флотским операциям, хотели, чтобы корабль нарушал торговые пути в открытом море.
Имелся план (предложенный штурманом Тирпица капитаном 3-го ранга Билдингмайером), согласно которому линкор и тяжелый крейсер "Хиппер" должны были пройти Ла Маншем (таким образом избегая северные проходы и, как уже понимали реалисты, неизбежные боевые встречи с английским "флотом метрополии", который базировался в Скапа Флоу) к Бресту и там присоединиться к "Шарнхорсту", "Гнезенау" и "Принцу Ойгену" для рейдов в Атлантическом океане. Подобная морская группировка была бы гораздо мощнее той, что была весной предложена для действий "Бисмарка".
Прорыв через Ла Манш, в непосредственной близости от Британских островов, многим до сих пор кажется авантюристическим замыслом. Но нельзя забывать, что это относится к периоду ранней осени 1941 года и все в то время ещё далеко не было так однозначно, как, скажем, парой лет спустя хотя и в то время отчаянные операции "проходили".
С точки зрения штабов Кригсмарине:
