– Вполне, – сказал он. – В общем, скажи Шнайдеру, что я согласен.
– Обязательно. Спасибо тебе, Кристоф, я не ожидала, – сказала тепло Кэт. – Ты действительно герой, настоящий, единственный, будь таким всегда, всегда!
– Пока.
Домой Зельц шел, уже не замечая ни ветра, ни дождя, ни туч. Для героев погода не важна, они делают свои подвиги при любой погоде.
Кэт, ты – мерзкая шлюха
– Как наш герой? – насмешливо спросил Шнайдер, когда Кэт повесила трубку. – Готов к подвигам?
– Кажется, – Кэт пожала плечами.
– Любовь творит с нами чудеса, – кивнул Шнайдер.
Он посмотрел внимательно на Кэт. Кажется, чем-то она была недовольна: то ли его поведением, то ли собой, то ли Зельцем. Шнайдер уже два часа сидел у Кэт в ожидании звонка от Зельца и о чем только они не говорили за это время: и о Родине, и о Сталине, и о партизанах, и о газетах, и о кино. Шнайдер уже много лет жил заграницей, и почти ничего не знал о советском искусстве. Кэт пересказала ему в красках «Свинарку и пастуха», «Чапаева» и «Александра Невского, Шнайдер восхищался и говорил, что сразу же после войны обязательно возьмет отпуск и обязательно посмотрит все фильмы. Потом перешли на музыку: Кэт тихо спела «Марш Буденного», особенно Шнайдеру запомнились строчки:
Ведь с нами Ворошилов,
Первый красный офицер,
Сумеем кровь пролить за эсэсэр!
А уж когда в конце прозвучало «Даёшь Варшаву, дай Берлин – и врезались мы в Крым!» – Шнайдер почувствовал, что просто пьянеет от восторга. Он допивал третью кружку кофе с сахаром (когда он вручал Кэт сахар и кофе, она сделала милый короткий книксен, как хорошенькая служаночка, принимающая от хозяина дома ценные продукты для хранения в буфете) и уже подумывал, что он будет делать, если Зельц все-таки не объявится, но в этот момент, наконец, телефон вдруг зазвонил.
И вот теперь, после разговора с герром Зельцем Кэт была недовольна и, кажется, что-то собиралась сказать.
– Доставай рацию, – скомандовал Шнайдер. – Надо отправить шифровку.
– Александр Максимович, помните, я вас спрашивала, зачем вы познакомили меня с Зельцем? – спросила Кэт.
Шнайдер молча посмотрел на нее в ответ. Взгляд его был тверд, как у Медного Всадника. Кэт опустила глаза.
– Дорогая Катя, – сказал Шнайдер. – Ради того, чтобы выиграть войну, я готов на все, даже на смерть. А ты готова?
– На смерть я тоже готова! – сказала Кэт. – Я не говорю о смерти!
– Ради победы я готов на все, – сказал Шнайдер. – На любые действия. Ты мне веришь?
Кэт взглянула в его немигающие глаза цвета стали, и ей стало страшно. Вдруг Шнайдер улыбнулся.
– Кать, я очень тебя люблю, – сказал он ласково. – Но если ты не готова – лучше тебе уехать прямо сейчас.
Кэт закусила губу, она была готова заплакать. Шнайдер закурил, он был сосредоточен и тверд, как хороший хирург перед операцией.
– Я останусь, – сказала, наконец, Кэт.
– Молодец, – улыбнулся Шнайдер. – Давай отправлять шифровку.
Кэт достала из-под кровати чемодан с рацией. Шнайдер написал текст шифровки и подвинул его Кэт:
– Действуем так, – он встал за плечом Кэт. – Мы отправляем шифровку, ждем окончательного согласия из Центра. Я связываюсь с товарищами из Сопротивления, если они готовы – то! – Шнайдер поднял руки, отпуская невидимых голубей. – Пара дней – и все, все закончится. Понимаешь?
– Да, – Кэт настраивала рацию.
– Не могу поверить, – Шнайдер опустил ей руку на плечо. – В голове не укладывается, что все это, наконец, кончится. Вот этот весь кошмар, бред, это все наконец улетучится.
Кэт осторожно высвободила плечо, Шнайдер понимающе улыбнулся и отошел.
– Отправляй, – скомандовал он, закуривая сигарету.
Кэт быстро отстучала послание в Центр и сложила рацию.
– Когда ответ? – спросил Шнайдер.
– Завтра в три сеанс связи, как всегда, – ответила Кэт. – Вы придете?
– Конечно, – Шнайдер глубоко затянулся. – Обязательно приду. Кстати, предлагаю выйти прогуляться. А то все мы как-то в помещении, а на улице, глядишь, вот-вот весна начнется.
– Куда пойдем? – спросила Кэт.
– В парк? В зоопарк?
– В зоопарк! Если он только не хуже, чем в Москве!
– В Москве бывал, зоопарка не видал, – Шнайдер развел руками, – но у тебя будет хороший шанс их сравнить. Поехали?
– Поехали.
Шнайдер любил Берлинский зоопарк. Ему нравились бревенчатая изба бизонов, минареты на доме антилоп, белый молельный дом зебр и аквариум, похожий на собор.
Кэт и Шнайдер прошли через азиатские «Слоновьи Ворота». Над двумя серыми индийскими слонами из песчаника возвышался обломок деревянной пагоды, раскрашенной красным, зеленым и желтым. На фоне классической берлинской архитектуры неярких оттенков выглядело это довольно смело.
Шнайдер подошел к кассе и предъявил удостоверение работника СС.
– Добрый вечер, – улыбнулась кассирша. – Рада вас видеть, господин Шнайдер.
Шнайдер недоумевающе взглянул на нее и только тут узнал в ней фрау Шульц с нижнего этажа, которая в свое время пыталась нарушить его романтическое уединение с фрау Бауэр.
– Добрый день, – искренне, как только мог, улыбнулся он в ответ. – Рад вас видеть. Как поживаете? Извините, что не сразу узнал вас. Вы, кажется, покрасились?
