Получив кредит, Н.Г. Бусыгин заключил договор на поставку горючесмазочных материалов с нефтяной компанией «Лукойл». Параллельно специалисты корпорации подписали договоры с сельхозпредприятиями всех 39 сельских районов.
Деньги из Москвы пришли 6 мая, накануне Дня Победы. О предстоящих праздниках мы забыли: все руководящие работники выехали на село, ближе к тем, кто начинал полевые работы. Без выходных трудились не только крестьяне, но и нефтебазы.
В первый же год своей деятельности корпорация прокредитовала 440 сельхозпредприятий. На весенне-полевые работы аграрии получили 6 тысяч тонн дизельного топлива и 3 тысячи тонн бензина. Таких объемов ГСМ кировский АПК не знал с 1992 года.
Посевная кампания прошла успешно, заложив надежный фундамент для будущего урожая. Общая площадь под посевами составила полтора миллиона гектаров (это в 3 раза больше существующих ныне посевных площадей). Жизнь на селе с хлебом и кормами, с надежной государственной поддержкой обрела, как в прежние доперестроечные годы, размеренный ритм. Люди почувствовали опору под ногами.
Осенью, после уборки, сельхозпредприятия рассчитались с корпорацией выращенной продукцией. Что удалось - реализовали сразу. По зерну картина возникла обычная: стабильных цен нет, отдавать за бесценок - потерять деньги, которые банк ждет со дня на день. А плата за кредит немалая - тридцать миллионов рублей, и возместить их нужно до конца года. Злую шутку с крестьянином в том году сыграл неустоявшийся рынок - притормозил движение товарной массы, на минимальных отметках заморозив цены.
Угроза безденежья опять черной тучей накрыла финансовую систему области. Возникла реальная угроза потери контрольного пакета акций Уржумского спиртозавода.
Каждый вечер, когда в коридорах областной администрации затихали шаги сотрудников, в кабинете губернатора до глубокой ночи заседал оперативный штаб, созданный для решения актуальных хозяйственных задач, связанных с экономикой села. Усилия штаба не пропали даром. Нашли способ развязать гордиев узел и с уржумским спиртозаводом. После длительных переговоров убедили руководство Сбербанка взять выращенное в области зерно под залог и выдать под него кредит. Банк тоже шел на серьезный риск: в те годы зерно в России было зачислено в разряд неликвидной продукции. Со скрипом, но кредит он выдал. Этими деньгами рассчитались с банком «Возрождение». А когда в первом квартале следующего года вырос спрос на зерно и резко подскочили цены, сельхозпредприятия и корпорация успешно его реализовали. Со Сбербанком тоже полностью рассчитались.
Такой оперативности наши банковские партнеры не ожидали. Глава банка «Возрождение» во всеуслышание заявил, что Кировская область среди закрепленных за банком регионов первой рассчиталась с долгами, даже опередив Московскую область. И подчеркнул, что ее руководителям можно безоговорочно доверять.
Многие регионы России в 1998 году, не обеспечив убыточные сельхозпредприятия кредитом, допустили массовое банкротство колхозов и совхозов. Потеря же хозяйствующего субъекта на земле - прямой и неизбежный путь к разрушению сельского уклада жизни, к исчезновению деревни с географической карты страны.
В далеком 1989 году меня включили в группу советских ученых-экономистов, выезжавшую в Канаду для знакомства со страной, деятельностью сельскохозяйственных компаний, фермерских хозяйств и университетов. Многое из увиденного изменило представление о капитализме.
Первое впечатление - серьезные достижения в области аграрного сектора экономики. В провинции Манитоба, где живет много русских эмигрантов, нам показали большое фермерское хозяйство, занимающееся производством картофеля и гречихи. Показатели урожайности этих культур ошеломили: картофель давал 350 центнеров с гектара, гречиха - 35. В те годы самым гречишным полем в СССР считался Татарстан. Но куда ему было с урожайностью в 15 центнеров тягаться с канадскими фермерами.
Ездили мы по стране на автобусе по прекрасным дорогам, мимо проплывали ухоженные поля, зажиточные усадьбы. Но по соседству с этим благополучием мелькали и другие картинки: вдруг возникали забитые фанерой окна заброшенных домов, полуразрушенные животноводческие постройки и покосившиеся заборы. Одним словом, безлюдье и запустение.
