Шли последние месяцы моей работы на лесозаводе. Я размышлял над выбором профессии: в какой вуз поступать. Школьной мечтой был геологический факультет университета. Но постепенно мечта стала таять. Не без влияния следователя прокуратуры Сергея Никонова, который вел уголовное дело Терехова. Мы с ним сдружились чуть позднее той неприятной истории. Оказались вместе в литературном объединении районной газеты. Сергей, год назад окончивший институт, писал хорошие стихи, мне нравилась проза, а в творческом смысле больше всего удавались короткие юморески и небольшие рассказы.
Однажды после бурной литературной дискуссии мы с ним долго бродили по опустевшим улицам вечернего поселка. Разговор от проблем литературы незаметно перетек к выбору профессии. В моем юношеском мозгу, как заноза, засела мысль о геологии. Сергей как-то мягко, ненавязчиво предложил подумать о юридической профессии. И не о какой-нибудь бесцветной карьере адвоката или юрисконсульта, а о следственной деятельности. «Здесь тебе и романтика, и выработка характера, - заключил он. - Ну а кроме всего прочего, у тебя есть напористость, ты не из робкого десятка. Это доказала схватка с Васькой-шепелявым. Не каждый сможет ударить по зубам тем, кто зарится на народное добро. А бороться со сволочью кому-то надо. Иначе такие, как Терехов, затопят нас в своем дерьме. Они ведь как коршуны-стервятники - бросаются на слабых, добивают их, наслаждаясь трусостью и малодушием. Сильных же боятся. Знаешь, есть такой закон человеческий, проверенный веками: паразиты страшатся сильных и справедливых. Они им втайне даже завидуют».
Житейская философия Сергея, бесхитростная и в то же время понятная своей приземленностью, на меня действовала. Я все больше подпадал под нравственное влияние этого сильного, уверенного в себе человека. Выбор первой профессии, без сомнения, сделал с его подачи. Документы подал на юридический факультет Пермского университета. Пять студенческих лет пролетели быстро. О них можно, слегка перефразируя, можно сказать словами русского классика: «Счастливые годы, веселые дни, как вешние воды промчались они».
Наступил день, когда государственная комиссия определила судьбу каждого выпускника. Мне предложили на выбор несколько областей. Но, следуя совету Сергея Никонова: следственная работа - и никуда больше, напросился в органы прокуратуры.
В те годы в работниках следствия особенно нуждалась Мордовская АССР. Ее представитель прибыл на распределение, нахвалил свой край, пообещал служебный рост и обеспечение жильем. Для молодого специалиста на первых порах этого вполне хватало.
Мордовские коллеги, работники республиканской прокуратуры, встретили меня приветливо. Предложили несколько районов. Я выбрал самую восточную точку - город Ардатов. Там не хватало двух сотрудников, и весь груз нелегкой работы тащили на себе прокурор и следователь.
Прокурор оказался славным человеком, но с небольшой профессиональной странностью: он на дух не выносил публичной деятельности. Видимо, причиной этой боязни был его маленький рост, которого он стеснялся. Следователь, мой непосредственный коллега, мордвин по национальности, наоборот, отличался мужской статью, был красив, подтянут, нравился женщинам. Александра Петровна, секретарь прокуратуры, уверенно перешагнувшая критический бальзаковский возраст, не скрывала своих чувств к красавцу-следователю, и все понимали, что модные блузки и кофточки, которые менялись ежедневно, терпкие духи, вызывавшие легкое головокружение у присутствующих, толстый слой пудры и яркая помада - все предназначалось ему. Сам же объект пылкой дамской привязанности бился как рыба об лед, зажатый семейным бытом и заочной учебой, длившейся почти два десятилетия.
Оба, прокурор и следователь, обрадовались появлению нового человека. Холост, молод, в меру здоров. И взвалили на меня то, что сами не успевали сделать или к чему не лежала душа. Прокурор поручил, кроме следственной работы, осуществлять функции государственного обвинения в судах. Мне нравился этот вид публичной деятельности, нравилось и то, что все участники процесса в соответствии с нормами закона обращались к вчерашнему студенту почтительно - «товарищ прокурор». Городок был небольшой, на шумные судебные процессы иногда набивалось столько народу, что негде было стоять, поэтому я скоро стал личностью известной. У меня даже появилось то ли прозвище, то ли нарицательная должность как знак определенного уважения со стороны общественного мнения - молодой прокурор.
