И вот на следующем уроке (он проходил в спортзале), когда второй класс, спотыкаясь, делал четвертый круг, из дальнего угла, где были сложены старые маты и стоял облезлый «козел» для прыжков через него, вдруг пополз омерзительный запах. Даже не запах, а страшная вонь. Будто перевернулась фура с тухлыми яйцами.
Ребятишки ринулись вон, зажимая носы, уши и глаза. А вот физкультурнику не повезло. Он выбегал последним и почему-то застрял и долго колотился в дверь, подпертую снаружи шваброй.
Ну что ж, требование педагога – закон для учащегося. Этого физкультурника мы больше в школе не видели. А Семен Михалыч два раза вызывал Алешку и требовал от него признания. Алешка признался только отчасти. Он был честен. Наполовину.
– Что от меня физкультурный педагог потребовал, то я и сделал, – упрямо твердил Алешка. И нелогично добавлял: – Это козел навонял.
Теперь настал мой черед:
– Леха, это ты в прошлом году вонючку в спортзале устроил?
Алешка скромно кивнул: чего бояться, дело прошлое.
– И тебе, Дим, советую. Мне тоже что-то не очень хочется завтра в школу идти. И послезавтра тоже.
Я долго думал – соглашаться или нет? Наверное, я думал целых три минуты.
– Ладно, – я махнул рукой, – уговорил. Давай рецепт.
И Алешка коротко и ясно объяснил мне, что нужно сделать. Это оказалось очень просто. Правда, я еще не совсем решился, я еще сомневался. Будущее покажет, подумал я.
Оно показало. Только совсем другое.
После школы Алешка, отбросив уроки на потом, задумчиво засопел над своей «заветной» тетрадью. Тетрадка называлась «Папены дила». Алешка старательно в нее вклеивал газетные вырезки, которые так или иначе касались папиной работы в его любимом Интерполе. В этих вырезках корреспонденты газет изо всех сил старались расспросить папу, а папа изо всех сил старался не сказать им чего-нибудь лишнего, секретного, и в то же время – рассказать им что-нибудь интересное. Алешка очень ревностно собирал все, что журналисты писали о папе, и все, что папа рассказывал в своих интервью. Зачем – не знаю. Наверное, Алешка таким образом накапливал опыт и знания для своего будущего. А может быть, и для настоящего…
Я писал домашнее сочинение о воспитательной роли детской литературы. Алешка демонстративно вздыхал раз за разом. Я не обращал внимания на его провокационные вздохи. Он надулся воздухом и вздохнул еще сильнее и прерывистее. Так вздохнул, что в ужасе затрепетали страницы «Папеных дилов». Потом он горестно подпер голову и вздохнул уже так, что его тетрадь чуть не перелетела на мой стол. Тут уже я не выдержал:
– Ну и что?
– Дим, ты Бычкова знаешь?
– Знаю. Мы с ним в детском саду…
– Это не тот Бычок, Дим. Я про опасного жулика тебя спрашиваю. Папа его уже целый год поймать не может. А ты все свои сочинения пишешь…
Тут я рассмеялся:
– А надо наоборот, да? Чтобы я бычков ловил, а папа сочинения писал?
– Наоборот не надо, – спокойно и задумчиво объяснил Алешка. – Надо помогать друг другу в своей семье: вместе ловить жуликов и вместе писать сочинения. Клево?
– Отстань, – сказал я, уже зная, что он не отстанет.
– Дим, ты что? – Алешка возмутился. – Папа его целый год не может поймать! А ты всякую фигню спокойно пишешь! Ты знаешь, что этот Бычков натворил в нашей стране? Он, Дим, сколотил банду, и они ограбили инкассаторскую машину! Клево? Они, Дим, хапнули те еще денежки. Два мешка. Или полмешка. И где-то их здорово спрятали. И сами здорово спрятались. А этот Бычков, он, Дим, быстренько слинял в Англию, понял? А у него там и свой бизнес, и свои фальшивые документы. И папа его никак оттуда не может достать.
– Ну да, – я обреченно покачал головой в свой адрес, – а Димка сидит в родном доме и пишет сочинение на родном языке. Прикольно. Сейчас напишу заключение и пойду ловить твоих бандитов.
– Давай! – Алешка оживился всерьез. – Ты ходи по всем улицам и смотри по сторонам. Как увидишь трех подозрительных братанов, сразу их задерживай. Они, Дим, на Бычкова работают. Только не ошибись; вот что в газете написано: «По оперативным данным, нападение на инкассаторскую машину совершили братья Анатолий, Владимир и Николай Ивакины». Понял? Запомнил?
– Запомнил. – Я поставил точку, закрыл тетрадь и пошел на улицу задерживать братанов Ивакиных, которые хапанули и спрятали два мешка денег. Шучу, конечно. Уж больно у Алешки на словах все просто получается. Впрочем, у него и на деле все просто получилось. Не сразу, конечно…
Папа приехал к обеду, немного уставший и много голодный.
– Я бы сейчас борща поел, – сказал он маме, усаживаясь за стол. – Тарелочки две. С добавкой.
– А его уже нет, – сказал Алешка.
– А где он?
– Димка доел.
Папа недоверчиво осмотрел меня в районе моего живота.
– Что-то не верится.
– Он две тарелочки съел. С добавкой.
– А котлеты? – испугался папа.
– Котлеты в меня не поместились, – «сознался» я.
– Я рад, – вздохнул с облегчением папа. – Мать, давай котлеты. Две тарелочки с добавочкой.
Но не успел папа открыть рот для первой котлеты, как зазвонил телефон.
Это был инспектор Хилтон.
Папа послушал его и сильно нахмурился.
