Молчание затягивалось, но начинать разговор первой я не собиралась. Я смотрела в глаза начальника службы безопасности, и пыталась понять, чего от него ждать. Странно, но исходящую опасность я ощущала только от него. Остальные были не важны. Хотя почему? Они тоже могли принимать решения. Но, прислушиваясь к своим ощущениям, я понимала, что сейчас они для меня не опасны. Только Зварыгин. Он выдерживал мой взгляд, не отводя глаз, но все же начал разговор первым.
– Спасибо, что согласилась на встречу. Думаю, пришло время поговорить. Обо всем.
– Поговорить… – Я заставила себя сосредоточиться.
– Да, время пришло…– Немного помолчав, я добавила с изрядной долей равнодушия.
– Если я узнаю потом, что вы пытались меня подставить или солгали мне, я вас всех убью.
Марк закашлялся, но Царев и Зварыгин остались невозмутимы.
– А теперь хочу знать подробности того, что произошло.
Зварыгин принялся рассказывать. Коротко, откидывая все лишнее. Только факты. Я внимательно слушала, анализируя и пытаясь понять, врут мне или нет. По всему выходило, что вряд ли. Не рискнули бы они. Да и выгоды особой во вранье не было. Итак, у меня появилась новая цель. Омский.
– Я не могу туда проникнуть. Верней могу, но это слишком опасно. Слишком близко к Фениксу. Если он почувствует возмущения потоков, то может проснуться.
Теперь невозмутимым остался только Зварыгин, но и ему, похоже, это далось с трудом. Они что, всерьез думали, что мне ничего не известно?
– Боюсь, мы ничего не знаем о Фениксе, – голос Зварыгина оставался невозмутимым, но в глазах явно промелькнула какая-то искра.
Теперь молчала я, молчала, прикидывая, какой частью информации могу поделиться, и стоит ли это делать в принципе.
– Кем он станет, когда проснется, неизвестно. Но человеческого в нем останется очень и очень немного. – Я опять помолчала, потом нехотя продолжила. – Даже меньше, чем во мне. Феникса очень сложно уничтожить. Хотя его тело смертно, сам он почти неуничтожим. Он будет защищаться от всего, в чем почувствует угрозу. Самый первый и важный инстинкт – самосохранение. Как только вы попытаетесь его убить – он перейдет в активную фазу. Любая угроза его существованию станет спусковым крючком к его мгновенному пробуждению.
– А если мы его уничтожим? – голос Царева тоже был спокойный, но в нем звенело напряжение. Я перевела взгляд на него и некоторое время его изучала. Ему это явно не нравилось, но он терпел.
– Вы можете попробовать – но вряд ли вам это удастся. Его тело защищено энергетическим коконом, пробить который достаточно сложно. Я бы рекомендовала эвакуировать людей из здания. Когда Феникс проснется – его почти ничто не сможет остановить.
– Почти ничто? – Туров подался вперед, но я промолчала, не собираясь отвечать на этот вопрос. Настаивать он не решился.
– А он проснется? – В голосе Зварыгина впервые прозвучали странные нотки, как будто он что-то хотел добавить и изо всех сил себя сдерживал.
– Он проснется. Рано или поздно.
– И что он предпримет?
– Не знаю. Знаю только, что он захочет жить. Все хотят. – В моем голосе проскользнула усталость вперемешку с горечью. И тут же осознала, что это не укрылось от Зварыгина – он улавливал мои эмоции ничуть не хуже, чем я его. Что за странная связь возникла между нами? Я внезапно отвернулась, чувствуя, что проигрываю. Он обрек меня на смерть. Он стрелял в меня. И я не смогла его убить. Внезапно я почувствовала, как что-то изменилось. Застыв на несколько секунд каменным изваянием, мучительно раздумывая, как действовать дальше. Потом с безразличием произнесла.
– Мне написал Омский. Говорит, что Виктор у него и требует, чтобы я связалась с ним.
Напряжение, повисшее в комнате после этих слов, можно было пощупать руками. Я просчитывала варианты, а то, о чем думали остальные, меня волновало мало. От задумчивости меня отвлек вопрос Зварыгина.
– Тебе нужна помощь?
Вопрос был настолько неожиданным, что я на некоторое время растерялась. Потом испытала дикое желание расхохотаться. А после заглянула в глаза Зварыгина и поняла, что он говорил абсолютно серьезно, не понимая, насколько это дико звучит для меня. Но почти сразу поняла свою ошибку – он все прекрасно понимал. И ни на что особо не рассчитывал. Я немного помолчала, после чего сделала самую большую уступку, на которую была способна.
– Если понадобиться, я буду иметь в виду. И я поставлю вас в известность, когда приму решение.
Даже не потрудившись встать, я закрыла глаза и перенеслась в мир потоков. Омский сам себя приговорил. Теперь оставалось только выполнить приговор – и чтоб при этом пострадало минимальное количество людей. И чтобы ни в коем случае не пострадал Виктор. Мне нужен был план.
* * *
