– Ложный след, – вздохнул Сашка, когда они остались одни. Костя кивнул. Он все равно больше думал на продавца.
На первый взгляд все было просто. Костя видел, конечно, что продавец избегает сам брать комиксы в руки, и покупатели обычно сами «пиликали» выбранными журналами, пронося их над сканером. И это тоже было подозрительно. Отпечатки снять было необходимо как можно скорее, все-таки пару смазанных им удалось получить с рюкзака Летиной. Но Костя медлил. Едва он закроет дело, как Катя… Нет, они не перестанут видеться, конечно, нет! Но пока они почти каждый день встречались только в лавке.
И только сообщение о том, что лавка будет закрыта на санитарный день в конце месяца, заставило его действовать. Продавец закроет лавку, и как знать, для чего ему санитарный день на самом деле?
Полковник Ферзев говорил: «Самые простые решения порой самые правильные, мальчики и девочки. Намудрить вы всегда успеете».
Этим Костя и руководствовался. Попрощавшись с торопящейся домой Катей, он решительно подошел с выбранным журналом к стоящему за кассой Виталику.
За спиной звякнул колокольчик – кто-то вышел или вошел, но Костя не обернулся, чтобы не сбить настрой.
– Вот! – Он толкнул комикс прямо в руки Виталика, и тот был вынужден взять в руки. – Есть еще такой?
Виталик нахмурился, но журнал держал крепко, а потом вернул Косте.
– Нет, но это не редкий номер, можно заказать еще один, – нехотя ответил он.
– Я пока один возьму. – Костю просто распирало от восторга.
Он с трудом удержался, чтобы прямо тут не сунуть журнал в пакет. Сделал это на улице и первым делом отнес его в лабораторию. С пометкой «срочно», иначе Федотов мог провозиться до конца недели. И только после этого вернулся в отдел, чтобы посмотреть, как работает стажер.
Стажера нигде не было видно.
– Где Сашка? – спросил он у Ольги. Та пожала плечами.
– Вроде на твой служебный звонили, вот он и поехал.
У Кости стало холодно в животе. Как? Почему? Звонить именно ему кто-то из участковых мог только в одном случае – если найденное тело по внешним признакам относится к уже заведенному делу.
Он набрал стажера.
– Кость… – Голос стажера был мертвым и в то же время словно плачущим. И Костя даже не заметил, что старающийся всегда звать его по имени-отчеству стажер нарушает установленную им самим субординацию. – Тут… Рядом с Тополиной, пятнадцать.
Адрес он буквально выдохнул и больше ничего не говорил. Но Костя и так понял больше, чем нужно. Это было в квартале от лавки комиксов, а еще там всегда сокращала дорогу до дома Катя. Костя был бы рад не думать об этом, но он будто знал, что не ошибается.
Издалека он видел кудрявую голову маячившего рядом с телом Сашки да участкового – и впрямь старого знакомого. Костя перешел на быстрый шаг, но не побежал.
Ведь полковник Ферзев говорил: «У следователя голова должна быть холодная, мальчики и девочки. А бег любую голову разгорячит. Любите бегать, так вам в других отделах рады будут, да еще на ежегодных соревнованиях».
Торопиться было уже некуда. Вблизи Костя разглядел и склонившегося над телом Федотова, и само тело, которое, как и у Летиной, лежало ничком. Костя знал, что увидит, когда криминалист наконец перевернет тело, но все равно вздрогнул. Неряшливо и густо накрашенные губы Кати, те самые, которых он так и не решился коснуться, были разрезаны до середины щек.
Полковник Ферзев говорил: «Когда вы на службе, держите эмоции при себе, мальчики и девочки. Как бы ни хотелось кричать и плакать, а такое может случиться с каждым из вас, нужно держаться».
Костя держался изо всех сил. Ему казалось, что он справляется, когда Сашка зачем-то подхватил его под руку, а равнодушный ко всему и молчаливый «в поле» Федотов произнес: «Повреждения на лице после смерти нанесены. Смерть наступила мгновенно».
Костя хотел было сказать, что криминалист не судмедэксперт, чтобы определить причину смерти, но не мог. Он ничего не мог ни в этот день, ни два дня, на которые его отправили в добровольно-принудительный отпуск, а потом были выходные и понедельник.
В понедельник он без особого интереса убедился, что отпечатки Виталика не совпадают с оставленными на рюкзаке Летиной.
– Не продавец, – уныло высказался осунувшийся Сашка. – Ложный след.
– Ложный, – повторил Костя. Он чувствовал себя, как робот. Не только от спрятанных глубоко чувств, но и от того, что все выходные потратил, вспоминая, кто был в зале в тот день и кто вышел, когда звякнули колокольчики. Он не мог ошибиться. И пусть подозреваемый ходил в лавку очень часто и почти никогда ничего не покупал – Костя даже с трудом мог вспомнить такое, но он каждый раз с силой стискивал журналы, и Костя навскидку мог вспомнить три или четыре из тех, что он держал.
Ему повезло. Сашка – сам Костя не сумел заставить себя зайти в лавку – притащил эти журналы и на двух из четырех экземпляров нашлись отпечатки, которые совпали с имеющимися у них. А потом уже просто – и вскоре Костя знал, кто убийца. Холодцов Георгий Олегович, 75 года рождения. Он решил продолжить слежку. Взять с поличным, чтобы тварь не отвертелась из-за недостаточных улик.
