– Если улик будет достаточно, его посадят? – спрашивал Сашка то и дело, словно не знал сам, а может, просто пытаясь растормошить. Костя был ему благодарен.
– Обязательно посадят, должны посадить, – отвечал он на это.
Полковник Ферзев говорил: «Убийца, мальчики и девочки, даже не маньяк, обладает здоровой паранойей. И нужно очень тщательно следить не за ним, а за тем, чтобы он вас не заметил».
Костя вспомнил это, когда услышал шаги. Он обернулся, но поздно. Удар прошел вскользь, но был такой силы, что свет рассыпался на отдельные яркие пятна и померк.
– …Так что вы любите, Константин Алексеевич? – повторил Холодцов, не сводя немигающего взгляда с Кости. Его мерзкая козлиная бородка тряслась при каждом слове.
– При чем тут комиксы? – Костя решил потянуть время, но зря. По лицу Холодцова прошла судорога, а пальцы на плечах Кости сжались сильнее. Точно будут синяки.
– Я не люблю комиксы, – рявкнул Холодцов. – Читать надо книги, а не эту муть. Она развращает людей.
Костя потряс головой.
– Вы из-за этого убиваете? – не выдержал он.
– Я пытался уничтожать сами комиксы, но это не приносило успокоения. – Холодцов достал нож. Тот самый. Не сброшенный. – А вот делать героев комиксов мертвыми… Это успокаивает. Ненадолго.
– Вы убиваете не рисованных героев, а реальных людей. – Костю затрясло, и он не удержался. А Холодцов тотчас закрылся, как в раковине.
– Что! Вы! Любите! – выплюнул он.
– Про Бэтмена, – Костя даже не сомневался. Они держали тот журнал вдвоем. Он и Катя. Кате нравилось читать про Джокера, а Косте нравилась Катя.
Холодцов прикрыл глаза и зашевелил губами. Костя примерился ударить его лбом, но сидя не дотягивался до челюсти или носа, а подняться даже рывком мешала сильная хватка на плечах. В этот момент раздались торопливые шаги и срывающийся голос Сашки:
– Подними руки!
Холодцов чуть поморщился, словно его просто сбили с мысли, но даже не повернулся, а Сашка… Сашка выстрелил.
Не в ногу, как их учили. Костя едва успел подставить плечо – руки его были по-прежнему связаны, – чтобы тело не рухнуло на него. Еще живое.
Выстрел.
– Сашка, ты чего, его же теперь не откачают! – крикнул Костя, неловко склоняясь над осевшим телом. Он по инерции крикнул это, все поняв чуть раньше. И, встретившись с яростными глазами стажера, лишь качнул головой. Сашка не собирался оставлять в живых их первого маньяка. Как он повторял «его посадят?». Костя думал, что он ищет поддержки, но Сашка искал другой выход.
– Он вооружен, я боялся попасть в тебя, поэтому стрелял в корпус, – отбарабанил он и добавил уже совсем другим голосом: – Я боялся не успеть.
Он подошел и вытащил свой нож, разрезал им веревки на запястьях Кости и отошел в сторону, даже не глядя на тело Холодцова. Когда же Костя поднялся с табурета и начал растирать запястья, Сашка постарался поймать его взгляд.
– Он собирался убить тебя, – произнес он.
– Собирался, – согласился Костя. – Я в отчете это укажу.
Сашка просиял.
– Теперь больше никого не убьет, – тихо произнес он себе под нос. – Одной тварью меньше.
Полковник Ферзев говорил: «Вам только кажется, что убивать сложно. Убивать легче легкого, как только вы для себя решаете, зачем вам это нужно. И оттого, мальчики и девочки, так сложно остановиться. Помнить, чем отличаемся мы и преступники. Как только мы решаем, что закон можно немного и подвинуть, для справедливости разумеется, только ради нее! Так мы и становимся по ту сторону пропасти и по ту сторону закона».
Костя продолжал тереть запястья, пока Сашка вызывал скорую и передавал точные координаты для группы захвата. Уже не нужной группы захвата.
– Саш, все спросить хотел, ты что-то Ферзеву сдавал? – голос звучал на редкость спокойно для человека, который только что был на пороге смерти, и Костя мысленно поставил себе плюсик. А потом минус, потому что доводить до порога смерти не нужно было. Он же не романтик какой, чтобы рисковать понапрасну! Впрочем, это ему все еще выскажут. Сейчас важнее было поговорить с Сашкой. Ему тоже еще всыплют по первое число, а потом посмотрят список жертв, повреждения Кости, да и выпишут премию. А то и к награде представят. И навредят куда больше.
– Нет, – вопросу Сашка не удивился. Его потихоньку начало отпускать. Руки ходили ходуном, веко дергало тиком. Не до аналитики. Вовремя Костя с ним говорить начал. – Ферзев – легенда, конечно, но курс больше не ведет и учеников брать перестал.
– Это для других так, – Костя мотнул головой. – Тебя возьмет, я с ним поговорю. Пойдешь?
Круглое лицо Сашки снова словно засветилось, и Косте стало стыдно. Как он относился к стажеру? Как к стажеру, разумеется. Их учишь, а они потом дальше уходят, в другом месте и с другими напарниками работают. Или в бумагу зарываются, не вытащишь.
– Пойду! – прошептал Сашка. Его едва заметно затрясло. Начался отходняк. Нет, ему определенно нужен правильный человек рядом. И сам Костя боялся, что не сумеет стать таким человеком. Но пока у него есть время, ведь у них еще оставался Ферзев.
