На первом этаже скрипнула половица. В страхе я заползла под кровать и вдруг заметила ручку в полу. Она оказалась прибита к широкому квадратному люку. Было страшно подумать, куда ведет тайный проход в доме, где правят убийцы, но другого выхода не осталось. Смерть казалась неизбежной, но я до последнего момента пыталась ее отсрочить.
Пришлось двигать кровать. К счастью, она была легкой, сколоченной из дешевой фанеры. Я открыла люк и уставилась в темноту. За дверью спальни слышались быстрые шаги.
Я схватила сумку Гота с камерой и спустилась вниз по дощатой лестнице. Если я чудом доберусь до полиции, подумала я, фотоаппарат станет уликой – доказательством, что каждый из нас жил и сгинул в этом проклятом доме.
Призрачный свет, льющийся из спальни, с трудом высветил скудное помещение – кладовую, запертую на ключ. Каждая ее стена была обклеена зловещими рисунками – пытки взрослых людей, животных и даже детей.
На столе возле лестницы кто-то соорудил алтарь: измазанный кровью череп с перевернутым крестом, черные свечи, кости мелких животных, а в центре потрепанная книга – Baal-Anbetung. На самом краю стола покоились два ключа. Я взяла оба, по очереди вставляя в узкую щель. Ветхая дверь открылась, и я вновь оказалась в гостиной.
В спальне Гота что-то треснуло. Я закрыла кладовую на ключ и распахнула соседнюю дверь. На этот раз она оказалась открытой и вела, как я и думала, в подвал. Закрыв ее на торчащий в замке ключ, я вновь спустилась по лестнице.
Подвал освещал тусклый ореол настенных бра. Их света хватило, чтобы разглядеть массивный железный стол. Лужа крови на нем была такой широкой, что капли беспрестанно стекали на каменный пол.
Возле стены притулился еще один стол с алтарем. На красной скатерти стояла черная фигурка хвостатого существа с человеческим лицом, копытами и рогами. Рядом на подносе лежали четыре отрубленные женские кисти и два сердца размером с кулак. Вид человеческих останков и запах, что исходил от них, едва не подкосил меня.
Это было слишком. Какой-то частью разума я все еще надеялась на розыгрыш. Верила, что Ева, Тина и Гот прячутся в подвале и давятся смехом. Теперь надежда на шутку рассеялась.
Я достала из сумки камеру Гота, чтобы сделать пару снимков для полиции. Затем проверила их четкость и случайно пролистала дальше.
Мистических видео, что Гот снимал о доме, в памяти не оказалось. Там были лишь трупы. Фото мертвой Тины с выпученными глазами и перерезанным горлом. Ее голое тело на железном столе. Процесс отсечения кисти ножовкой. Затем тело Евы, еще в одежде, но уже бездыханное. Были и другие фото изувеченных женских тел – в разных ракурсах, но неизменно безжизненных.
Дрожащими пальцами я отыскала на камере самое первое фото. Два человека стояли рядом с особняком и счастливо улыбались в камеры. Их лица я сразу узнала.
Кто-то дернул ручку подвала. Затем еще раз, настойчиво. Я побежала к противоположной двери, ведущей из комнаты, рванула ее на себя и вновь погрузилась в темноту. Здесь не было светильников, проход оказался узким, больше похожим на туннель. Я двигалась на ощупь, ведомая хрупкой надеждой спастись.
Примерно через десять метров мои руки уперлись в круглую дверь. Открыть ее оказалось делом нелегким. С четвертой попытки, приложив остатки сил, мне удалось выйти наружу.
Я очутилась на окраине небольшого ельника. Деревянная дверь позади меня было встроена в возвышенность холма. За ближайшими стволами проглядывало кладбище. Чуть глубже в лесу, метрах в семи от меня, маячила фигура. Она сразу приметила меня, не оставив шанса сбежать.
– Как ты выбралась? – спросила Луиза, откинула лопату и широким шагом двинулась ко мне.
Снег позади нее был расчищен и усыпан мерзлой землей.
Ее младший брат пнул ногой дверь и присоединился к нам. Его тонкие руки стискивали молоток.
– Почему ты ее еще не убил? – взвизгнула Луиза. – Заканчивай!
Она вернулась на прежнее место, схватила лопату и с остервенением продолжила копать. Рядом два увесистых полиэтиленовых мешка жалобно трепетали на ветру.
– Так как тебя на самом деле зовут? – спросила я Гота в жалкой попытке растянуть время.
– Готлиб, – осклабился он.
– Ритуальные убийства? Мать гордилась бы вами.
Готлиб перебросил молоток из одной руки в другую. Быстрота, с которой его лицо изменилось, пугало.
– Я делаю это не ради нее. Я делаю это ради нашего господина, Ваала.
– Тот черт с рогами?
Я медленно попятилась. Готлиб двинулся мне навстречу.
– И как это было? Ты заманивал, а сестрица убивала?
– Дурочка, Луиза не убивает. Она помогает пугать. Ваал любит, когда жертва в ужасе.
– А те крики?..
– Луиза открывала тем дурам рот на пару секунд, чтобы напугать остальных. Потом затыкала и ждала, когда я приду и добью.
– Значит, матушка обучала вас ремеслу?
Я скосила глаза, ища путь к отступлению. Можно было ринуться через кладбище к трассе, однако Готлиб наверняка бегает быстрее. Возможно, стоило броситься в лес и затеряться между деревьями, но цепочка следов все равно приведет их ко мне.
– С детства, – хмыкнул Гот. – Луиза была мягкотелой, но слушалась.
– И наша тройка не первая?
