Сладкоголосый скальд закончил свою балладу, и герцог Роберт Бесстрашный отставил большой серебряный кубок с недопитым вином в сторону. Его раскрасневшееся лицо, освещенное всполохами догорающих углей в большом камине, застыло в отрешенной истоме. Молодой хевдинг нетерпеливо вздохнул, напоминая владыке Нормандии, что он давно ожидает, когда же, наконец, герцог скажет, зачем попросил его зайти после ужина.
– Подыскал я тебе невесту, Ингмар, – наконец повернул он свой взор на молодого мужчину.
Ингмар удивленно приподнял пшеничные брови.
– Да, да, друг мой, я считаю, что тебе надо жениться, – добавил герцог умиротворенным голосом. Великолепные северные баллады всегда улучшали настроение нормандскому правителю.
– Да я как-то и ничего не думал по этому поводу, – осторожно начал возражать Ингмар, – нет особой нужды влезать в хомут. Да и не дома мы, а на чужой земле… Мы здесь посторонние, а для франкских женщин – враги …
– А я вот не считаю, что земля Нормандии чужая! Вот когда мой дед Роллон впервые ступил на эту землю – да, она была чужая для нас, викингов! А сейчас она даже называется Нормандией! Это значит – страна норманнов, северных людей. Мы пришли сюда и по праву сильного взяли себе эту благодатную землю.
– Я слышал о тех временах – скальды поют песни о его подвигах – с уважением сказал Ингмар. – Рассказывают, что вашего деда звали Пешеходом, так как он был таким громадным, что ни одна лошадь не выдерживала его веса. Потому и ходил он всегда в бой пешком. Правда ли это?
– Это правда, Ингмар. А еще правда, что Роллон создал здесь новую страну. Теперь здесь, в Нормандии, жить стало намного легче и безопасней, чем при прежних правителях. Подлые франки привыкли лгать и изворачиваться! Из-за воровства и обмана в Нейстрии честному человеку невозможно было жить. Землевладельцы творили что хотели, в провинции царил сплошной беспредел. Законы были растоптаны, никакого справедливого суда для простых людей не было. За одно мгновение можно было лишиться средств к существованию в результате произвола или воровства! – герцог сурово сжал губы.
Выслушав герцога, Ингмар задумался. На родине знали о подвигах Роллона Пешехода, первого завоевателя Нормандии. Правда, в основном это были рассказы о боевых сражениях славного вождя. Под его предводительством викинги оттеснили франков с их земель в устье Сены, и король вынужден был признать Пешехода герцогом новой провинции Нормандии. Дед Ингмара рассказывал, что согласно ритуалу, после посвящения в герцоги, Роллон должен был поцеловать сапог короля. Гордый вождь поручил это сделать своему дружиннику. Но и простой воин не был лишен чувства собственного достоинства. Викинг схватил ногу короля и, подняв ее до уровня своего лица, изобразил насмешливый поцелуй. Естественно, кресло короля опрокинулось, и незадачливый сеньор упал, вызвав у северян гомерический хохот – желая унизить других, сам король был вынужден испытать позор.
– Моего деда еще звали дьяволом, – продолжал рассказывать Роберт, – в бою он действительно был таким, но в мирное время не было лучшего правителя. Через несколько лет он навел в Нормандии полный порядок. Воров беспощадно казнил. Как-то однажды даже приказал повесить женщину вместе с ее мужем, попробовавших его обмануть.
Герцог опять внимательно посмотрел на хевдинга. Было видно, что внук любил рассказывать про своего знаменитого деда. Но и Ингмару стало интересно – куда же клонит Роберт?
– Так вот. Роллон приказал оставлять в поле все сельскохозяйственные орудия, чтобы доказать, что воровства в провинции нет. Так и повелось в Нормандии с тех пор. Кончился рабочий день – плуг остается на пашне, до следующего утра. Дед ввел закон: если что-нибудь будет украдено – все вернут пострадавшему из казны самого герцога. Но вора, если попадется, конечно, ожидало жестокое наказание. Одна глупая и жадная женщина захотела получить из казны деньги за свой якобы украденный плуг. Она уговорила мужа увезти его с поля и спрятать, а затем объявила о пропаже.
– И что? – Ингмар явно заинтересовался рассказом.
– Ей вернули стоимость плуга, но, когда обман вскрылся, Роллон приказал казнить их обоих.
– В наших краях в древности тоже были такие законы.
– Верно. Так вот, после этого случая в Нормандии вообще не стало никакого воровства. Дед сам повесил на ветку на опушке леса золотую цепь. Так она провисела там три года, и никто не посмел ее взять.
– Да, я слышал про эту цепь… И думал – сказка! – Улыбнулся Ингмар.
– Сказка? Вот она!
И герцог с удовольствием показал изумленному хевдингу большую золотую цепь, висевшую у него на груди.
– Теперь многие франки хотели бы жить в нашем герцогстве. У нас закон и порядок. Каждый знает, что он защищен, сеньор тоже несет ответственность перед вассалами. Но у франкской знати наши успехи вызывают злобу и ненависть! Ты ведь знаешь, что эти подлецы коварно, на переговорах, убили моего отца герцога Вильгельма! Мне тогда было всего двенадцать лет…
– Что-то вы все вокруг да около… Причем же здесь моя женитьба? – не выдержал Ингмар.
– Сколько людей ты привел с собой?
