Ингмар задумался. Предложение герцога меняло все его планы. После измены Грюнхильды хевдинг вообще не помышлял о женитьбе. Был даже такой период, что женщины вызывали у викинга сильную неприязнь. Этот поход тоже в какой-то мере был задуман, чтобы «убежать от себя». Ингмар надеялся, что в новых краях у него начнется другая жизнь. Жизнь, которая поможет забыть о коварной предательнице. Так оно и вышло – боль, обида постепенно затихли. Молодой мужчина был доволен своей судьбой и принял решение вообще остаться холостяком. Его вполне устраивали легкие отношения с влюбленными в него хорошенькими служанками и скучающими женами немолодых рыцарей. Он сразу же забывал о них, после того как, удовлетворив свои нужды, выпроваживал из своей комнаты. Да и любовником он был холодным и жестким. Ингмар никогда не испытывал желания доставить удовольствие женщине, с которой спал – его совершенно не волновало их мнение о себе как о мужчине. Он никого из них не любил, никого не уважал.
– Знаю, знаю, дамы у тебя не в чести! Слышал, тебя даже прозвали девственником, – теперь уже весело заговорил герцог, – неужели ты и в самом деле не любишь баб? Или, может, у тебя проблемы?
От возмущения Ингмар даже подскочил:
– Кто это тебе такое сказал?
– Ладно, ладно, не кипятись, – миролюбиво продолжил рыжеволосый хозяин замка, – я во всю эту болтовню не верю. У самого, наверно, на Руси дети подрастают?
– Этого ни один мужчина не знает достоверно, Роберт! – с ухмылкой сверкнул глазами молодой викинг.
– Ну, вот ты и попался, – засмеялся герцог, вставая, – все, решено! На днях едем свататься. А если не любишь женщин – это твое дело. Закрой ее где-нибудь, подальше от себя! Главное, занимайся делами графства и заботься о своих людях. Но и наследника соорудить надо, сам понимаешь! Да и братца ему, про запас!
Ингмар снова открыл рот.
– Через две недели свадьба! – властно прервал его Роберт. – И никаких возражений! Я – старший, я – герцог, и я, наконец, властелин в этом краю! Научись усмирять свой гонор! А не можешь – вали отсюда со своей дружиной в морские разбойники! А когда немного поплаваешь за бортом в холодной водичке – сразу образумишься!
С этими словами герцог сильно хлопнул расстроенного мужчину по плечу, и его громкий хохот рассыпался высоко в темных каменных сводах.
Злоба душила так, что даже сдавило горло. Ингмар спустился по крутым ступеням винтовой лестницы и вышел на свежий воздух, чтобы немного успокоиться. Вечерний ветерок доносил пряный запах цветущих садов, а алый громадный диск луны где-то очень далеко касался верхушек пирамидальных тополей. Пройдя несколько шагов по песчаной дорожке, упирающейся в крыльцо, Ингмар больно споткнулся о твердый предмет, торчащий из земли.
– О, дьявол! – заорал хевдинг и согнулся к земле.
– Что ты орешь, Ингмар? – прозвучал в темноте удивленный голос Арни.
Ингмар разогнулся. В руке он держал кривой корень неизвестного растения. Нога в мягком сапоге больно ныла.
– Проклятый корень, – прошипел мужчина и с силой запустил им в темноту. Похоже, зловредный корень попал в курятник, так как через мгновение раздались отчаянное кудахтанье и возмущенные крики петухов.
– И эта свадьба, будь она неладна, – злобно прошипел Ингмар, пройдя несколько шагов.
– Какая свадьба? – удивился Арни, следовавший за вождем сзади.
– Все через задницу! Ехал за море, чтобы забыть об этих бабах, а тут опять одевают хомут!
Пожилой рулевой промолчал. Он не знал о планах хевдинга на жизнь, но всей душой сочувствовал мужчине, которого насильно женят.
Ближе к утру темный небесный свод, усеянный яркими звездами, совершенно освободился от туч. Прозрачное розовое небо, казалось, пропитало все окрестности утренней свежестью. Внизу, возле реки, кое-где клочьями прятался туман – он словно чувствовал, что доживает последние мгновения перед восходом светила. Леса, нивы, река – все замерло в предрассветный час в ожидании восхода солнца. А когда занялась заря, стало ясно, что погода будет хорошей.
