— Я виноват, что беру на себя смелость напоминать вам, но ваш отец, царство ему небесное, — Эд де Беньот перекрестился, — тоже положил немало этих варваров, а если быть справедливым, то и французской крови пролил не меньше.
— Что ты говоришь, папа! — воскликнула огорошенная дочь начальника стражи.
— Я говорю правду, — развел руками Беньот, — и все-таки графине придется сделать выбор…
— Хорошенький выбор, — прервала его Бланка, — один — старик, а другой — морской разбойник, которого к тому же и не видела ни разу!
— Но вроде говорили, что ему всего двадцать восемь лет, — пробормотал Беньот, — и он недурен собой.
Кларисса хмуро улыбнулась сквозь слезы.
— Вы так хорошо осведомлены…
— Ну, знаете, — смутился мужчина, — слухом земля полнится. В замке только и болтают о недавних событиях, происшедших с вами. Всех волнует эта тема. Вы же понимаете, и наша судьба зависит от вашего выбора.
Беньот обнял графиню и увлек ее за собой.
— Пойдемте в дом, мадмуазель, здесь холодно, а если вы простудитесь, не будет хорошо никому — ни вашим женихам, ни вам самой.
Кларисса подчинилась бережным объятьям, и они втроем вошли в зал. Под белыми сводами огромного помещения уже жарко пылал огонь в камине, и приятное тепло стало разливаться по телу несчастной девушки. Она вдруг почувствовала, что продрогла, и ее тело стал бить сильный озноб. Служанка уже принесла накидку из овечьего меха, а Беньот приготовил грог.
— Я думаю, викинги не так уж плохи, — совсем осмелел с советами начальник стражи.
Кларисса хлебнула из серебряного кубка, и напиток потек горячими струйками по ее венам. Приступы боли и обиды стали постепенно проходить.
— Всем известно, что в Нормандии они установили свои порядки, — продолжил мужчина, помолчав несколько минут, — и люди, живущие там, очень довольны. Да и наша дворовая челядь только и мечтает, чтобы вы сделали выбор в пользу викинга.
Кларисса удивленно подняла брови — было забавно, что все слуги так участвует в ее судьбе.
— Да, а как же вы думали? — заметил ее удивление Беньот, — Герцог нормандский дал народу закон. В его землях нет произвола. Искоренено воровство. Я француз, госпожа, но справедливости ради стоит заметить, что барон Донат намного хуже этого Роберта Бесстрашного. Ваш французский жених может без разбору казнить кого угодно из слуг и вилланов. Он вспыльчив, жесток и несправедлив.
— Я это заметила на празднике у графа Шатрского, месье, — тихо прошептала графиня.
Начальник стражи покачал головой в знак согласия.
— Сервы и вилланы от него просто воют. Да и соседи тоже. Барон постоянно ввязывается в различные склоки и междоусобицы. Никому нет от него покоя. Кстати, под прикрытием викингов наши владения будут в полной безопасности.
— Я тоже слышала о его нравах, — ввязалась в разговор его дочь, — недавно этот Донат де Брюнне напал на соседа. Его кузен граф смотрит на все это сквозь пальцы. А король Лотарь слаб и не хочет ссориться со своими могучими вассалами.
— Он пожелал отобрать у Диона де Клоделя часть земли с мостом через Сену, — пояснил Беньот, — это позволило бы де Брюнне контролировать дорогу на Париж.
— Спасибо, месье, — слабым голосом отозвалась графиня, — я все это знаю.
— Еще раз простите меня, мадмуазель Кларисса, — встал де Беньот и взял под руку дочь, давая ей знак, что пора уходить, — я ни в коем случае не смею давать вам советы, а просто хочу передать вам кое-какую информацию.
— Я благодарна вам, Эд, за поддержку! — Кларисса повернулась в сторону подруги, — останься Бланка, я хочу кое-что тебе сказать.
— Марциал де Жоффруа, — произнесла с расстановкой графиня, когда дверь закрылась за спиной начальника стражи.
Глаза Бланки округлились.
— Он давно ходит кругами вокруг вас, Кларисса, но вы же всегда отвергали его!
— Это верно, Марциал мне никогда не нравился. Узкий бледный юноша, поэт, чувственная натура — это не мой тип мужчины.
— Да, и к тому же он такой робкий. Только все ходит да вздыхает. Да и не богато его семейство.
— И все же это будет мой выбор. По крайней мере, никто не будет командовать мною и моим братом в моем замке!
Бланка была очень удивлена. Живший по соседству барон Марциал де Жоффруа уже многие годы обхаживал Клариссу. Худощавый молодой человек среднего роста отличался крайне впечатлительной натурой. И, возможно, вообразил Клариссу сказочной феей. Еще будучи мальчиком, он стал слагать в честь своей избранницы сонеты и баллады, которые исполнял под аккомпанемент лютни. Кларисса с детства относилась к соседскому мальчишке безразлично, а когда на подбородке Марциала появились первые волосы, он и вовсе стал раздражать девушку. Для Клариссы всегда образ мужчины был связан с силой, мужеством, умением владеть оружием, а не с вздохами и любовными серенадами.
Графиня положила свою ладонь на руку подруги.
