Тем временем, пока я размышляла, рассматривая стол, портниху и обстановку в мастерской, Лука очертил портал, и, кивнув мне с печальной улыбкой, шагнул в него, не закрывая. Его не было несколько минут, и всё это время портал немного искрил и периодически потрескивал, словно намекая, что жизнь продолжается.
Я снова начинала чесаться, и уже понимала, что это первый признак того, что мой Заря хочет таким образом защитить нас с ним. Стараясь дышать равномерно, и не смотреть на тело портнихи, я вышла на улицу.
Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я вернулась, и обнаружила, что из портала выходят люди в неприметной серой одежде, а за ними, самым последним, вышел Лука, который оделся в одежду, согласно своему статусу.
И я тут же почувствовала себя здесь лишней.
Я не следователь, и не спутница этого властного и сильного мужчины. Я просто обычная ведьма, которая попала в какой-то водоворот событий, который затягивал меня всё глубже и глубже, отчего я уже не могла выбраться из всего этого и барахталась, пытаясь не пойти на дно.
В суете, среди работающих людей, я поняла, что никто за мной не наблюдает, и медленно, шаг за шагом вышла из мастерской, и, развернувшись, тихо, стараясь не стучать каблуками туфель, пошла прочь из города.
Я ушла уже достаточно далеко, так, что меня уже не было видно, и оглянулась. Улица, подсвеченная окнами портняжной мастерской, была пуста. Я постояла немного, ожидая, что, может быть, Лука выйдет искать меня.
Но он не вышел.
Я постояла ещё немного, немного подмерзая в ночной прохладе, а потом пошла дальше, отмахиваясь от непрошенных мыслей.
Потихоньку я добралась до окраины города, и уже когда шагнула в траву и ароматы леса, успокоилась.
Не стоит волноваться, Гли. Луке есть о чём беспокоиться, у него целая империя. А ты маленькая и незаметная ведьма, которая долгие годы убегала от этого мужчины, а теперь ждёшь, что он будет с тобой таким же, как много лет назад.
Лес поддерживал меня, я это чувствовала. Ночная прохлада проникала под платье, окутывая лёгким облачком. Туман, что обычно стелился у самой земли, расступался при моём приближении. И всё, всё вокруг дышало любовью ко мне. И трава, и деревья, и сам лес.
Я сама не заметила, как спокойствие и умиротворение накрыли меня с головой, и мне стало отчасти всё равно, что мужчина, в которого я едва начала верить, отстранился от меня вот так просто.
Может быть, я всё это себе придумала? Может, он просто по старой памяти решил обновить свои воспоминания обо мне, и поэтому был со мной все эти дни?
Войдя в свою избушку, я обнаружила на сундуке у самой двери Уголька.
– Пришла, – промурлыкал он. – Полночь близится, ведьмочка моя.
Полночь – это воздаяние Тёмному Богу. А я совсем забыла!
Я быстро собрала травы в котелок, схватила с полочки на кухне свечи, и на ходу раздеваясь до нижней рубашки, выбежала на улицу.
С внутренней стороны, со двора от избушки была отличная полянка, которую я присмотрела ещё в прошлый раз, когда ко мне приходили покупатели зелий. В темноте я видела замечательно, поэтому быстро всё разложила, зажгла свечи, растерла травы в котелке и залила их парой горстей воды. Тут же повесила котелок на импровизированном маленьком костерке и затянула свою ночную песню.
Вообще, у каждой ведьмы была своя, так называемая, песня, которую она пела Тёмному Богу, чтобы воздать ему свои почести. Воздаяние могло быть каждый раз другим, но песня не менялась, как и молитва, чествовала Бога, напоминая себе о его величии и могуществе.
Я повторяла песню раз за разом, но меня окружала тишина – ни ветерка, ни дождинки. Заря внутри тоже молчал, словно я осталась одна.
Прошло, наверное, несколько часов, когда меня, наконец, настигла усталость. Видимо, события минувших дней наконец дали о себе знать, потому что в какой-то момент я вдруг пошатнулась и упала на землю, лицом вверх. И отчего-то это показалось мне самым логичным окончанием воздаяния – я лежала и смотрела на звёзды и ни о чём не думала.
Когда небо уже начало светлеть, я поднялась с земли абсолютно отдохнувшая, напитавшаяся силами природы, и собрав свечи и котелок, отправилась домой досыпать остаток ночи.
И когда я вошла в домик, вернув свечи на место, поставив котелок на лавку у стола, и стягивая на ходу нижнюю рубашку, которую я знатно испачкала травой и землей, мне показалось, будто в доме кто-то есть.
Я отмахнулась от этих ощущений, потому что очень устала, и хотела скорее ополоснуться и лечь спать, поэтому, когда я, уже готовая ко сну ступила в свою спальню, то увидела, что на полу возле моей кровати сидит тот самый, кого я так ждала этой ночью.
Он выглядел очень усталым. Его рогатая голова покоилась на груди, глаза были закрыты, а их груди доносилось тихое легкое дыхание. Одежда была испачкана, немного изодраны штаны снизу, а босые неестественно вытянутые узкие ступни были грязные.
Но он был жив и здоров, определённо.
Я медленно подошла к Тёмному Богу, и коснулась его лица-морды. Он медленно открыл глаза, сфокусировался на мне и улыбнулся.
– Какое счастье, Гли, – охрипшим голосом проговорил он. – Ты жива.
