Настя, утомленная дорогой, в разговоре участия не принимала. Она вообще оказалась не в курсе истории с амурчиком, потому что Лана, опасаясь за дочь, предпочла не рассказывать ей ни о злоключениях Марка в России, ни о собственных ночных похождениях в окрестностях Кельна. После приезда в парк-отель Настя, поздоровавшись с Марком и заглянув к малышам, ушла в спальню, забралась в кровать и по скайпу общалась с Лизкой, сперев для этого ноутбук Марка.
Из разговора выяснилось, что в Израиле жарко и жлобов меньше не стало, братец достал капитально, мама Циля села на диету и потому дома даже есть нечего, кроме вареной курицы и тушеных овощей.
Настя, в свою очередь, поведала подруге, что в Кельне было круто, собор – мечта художника, в их гостиничном номере нашли труп («Гонишь ты, Настька!» – «Маму мою спроси!»), из этого дома для детей и престарелых, куда они заехали, надо смываться, пока не начали кормить с ложки и пичкать кислородными коктейлями.
В конце концов было решено, что если Настя сможет выбраться в Москву, то, поддерживая друг друга, девочки смогут пережить тоску и скуку, неизбежно грозящую в летнем городе всем, кто уже много чего хочет, но в силу несовершеннолетия не все может.
Тем более что продержаться нужно всего ничего, каких-то несколько дней, а потом их ждет Крым.
– Смотри, – говорила Лиза, переславшая подруге подробную карту Крыма, – наш лагерь находится в районе Алушты. Есть несколько мест, где потенциально может находиться храм… Во-первых, у поселка Береговой есть мыс Ифигении. Она была дочерью царя Агамемнона и жрицей.
– Погоди… – Настя, которая вместо карты Крыма рассматривала фотки, выложенные Максом Вконтакте, судорожно принялась воспоминать историю Древней Греции. – Агамемнон был царем Трои. Разве Троя в Крыму?
– Нет, Троя тут вообще ни при чем, и вообще, откуда у тебя отметки в дневнике приличные, я не понимаю! Троей правил… этот, как его… Ну, в общем Агамемнон был наоборот – вождем тех греков, что на Трою напали. И где-то по дороге он имел несчастье застрелить лань, за что на него обиделась богиня Артемида. Она всячески пакостила Агамемнону, и тот решил принести в жертву богине свою дочь Ифигению, чтобы прекратить несчастья.
– Козел какой, – высказалась Настя.
– Это да… Так вот, уже на жертвеннике Артемида заменила девушку на лань…
– Опять лань?
– Настя!
– Ладно, я больше не буду…
– А Ифигению – внимание! – Артемида унесла в Тавриду («Для тупых: Таврида – древнее название Крыма» – «Сама тупая!») и сделала жрицей в своем храме.
– Который находится…
– Вот тут возможны варианты, – честно сказала Лиза. – Кто говорит, что храм был в Партените, кто – на мысе Фиолент у Балаклавы, кто – на этой самой скале. И есть еще некий склеп Деметры, который тоже нужно иметь в виду, потому что Деметра – богиня плодородия и ее можно рассматривать как одно из воплощений Исиды.
– Слушай, а та карта, что мы привезли с Корфу… на ней ведь есть изображение головы и рядом рога. Может, это храм?
– Может… А может, пастбище или базар, где торговали скотом. Думаю, на месте будет проще определиться. Но я еще тут почитаю и подумаю… – торжественно пообещала Лиза.
