Они стояли в огромном пустом холодном зале будущего посольства; слова их отзывались гулким эхом, отражаясь от толстых стен и высокого сводчатого потолка, покрытого узорами цвета слоновой кости. Высокие стеклянные двери вели сквозь прозрачные арки на террасу с балюстрадой; гладко отполированные полы отражали их движения, словно подёрнутый дымкой лёд. Хотя это была одна из главных приёмных эстансии, она не нуждалась ни в мебели, ни в портьерах, открывая смотрящему ошеломляющую пустоту своего пространства, как и дюжина других комнат, которые они посетили, таких же просторных и зябких, как эта.
Эстансия, хотя и содержалась добросовестно, некоторое время оставалась незанятой, и у Марджори, леди Вестрайдинг, возникло странное ощущение, что сам дом предпочитает именно такой образ жизни. Лишняя мебель была бы инородным элементом здесь. Они приспособились обходиться без неё. Отказавшись от ковров и занавесок в пользу этой холодной простоты, они в итоге остались довольны.
Обермун продолжил их разговор, произнеся, указав жестом: – Посмотрите на траву вдоль лестницы на террасу. Какого она цвета? Что вы видите?
Она посмотрела куда он показывал, с трудом разглядев, что аметистовая тень, которую она там увидела, была не просто эффектом от игры света. – Пурпурный? – спросила она. – Фиолетовая трава?
– Мы называем этот сорт «плащом королей», – сказал мужчина. – В этом мире есть сотни трав разных форм и размеров и невероятного множества цветов. У нас нет цветов в том смысле, в каком это понимают на Святости, ну да мы и не нуждаемся в этом.
Он использовал слово «Святость», как и большинство тех, с кем они столкнулись на Траве, как синоним Терры. Как и прежде, она хотела поправить его, но не сделала этого. Время, когда Святой Престол располагался на Терре, прошло много поколений назад, но нельзя было отрицать его вездесущность и фактическое всемогущество на планете – родине человечества.
– Я читала о Травяных Садах Клайва в одном из Снипопианских отчётах, – пробормотала она, не упомянув, что это было почти единственный источник, в котором она смогла хоть что-то прочитать о Траве. Святость ничего не знала. Терра не располагала информацией. Дипломатических контактов не было. Прошло почти два терранских года с тех пор, как как старый дядя Родриго – теперь уже покойный – умолял их прилететь сюда. Наконец аристократы на Траве заявили, что разрешат прибытие посольства. Теперь они должны наверстать упущенное время.
Она продолжила: – Я так полагаю, Травяные сады Клайва находятся в эстансии Дамфэльсов?
Её собеседник кивнул в ответ.
– Видите ли, Дамфэльсы, – сказал он, нарочито вежливо – Ставенджер и Ровена бон Дамфэльс были бы рады приветствовать вас, но сейчас они в трауре.
– Неужели? – произнесла Марджори спокойным тоном.
– Да. Недавно они потеряли дочь, – сказал он с выражением смущения на лице. – В первую весеннюю Охоту. Несчастный случай.
– Сочувствую их горю.
Она сделала паузу на мгновение, позволив своему лицу должным образом изобразить сострадание. Что она могла сказать? Будет ли её любопытство неуместным? Несчастный случай на охоте?
После достаточно долгой паузы, так и не дождавшись, когда же обермун продолжит, она решила заговорить первой, вернувшись к их недавнему объекту разговора: – Что значит фраза «когда низ Плаща Королей становится фиолетовым?»
– Видите ли, через несколько дней цвет травы будет наполовину выше её стеблей, и вы начнёте видеть румянец садов – розовые и янтарные, бирюзовые и изумрудные соцветия. Эта эстансия была названа Опаловым Холмом из-за особой игры цвета, которая бывает в здешних краях каждую весну. Эти сады молоды, но хорошо обустроенные. Плоское место внизу лестницы – это то, что мы называем Первой Границей. Во всех травяных садах есть такая вот закрытая плоская площадка с низким газоном. Это место, с которого начинаются все прогулки по саду. Отсюда тропы ведут от проспекта к проспекту. Через неделю ветер стихнет. Мы вступили в пору Весеннего сбора. К концу периода…
– Периода?
– Периода в шестьдесят дней. Это произвольная цифра, выбранная первыми поселенцами на Траве. Когда год длится более двух тысяч дней, более короткие промежутки времени имеют меньшее значение. Период равен шестидесяти дням, десять периодов составляют сбор, четыре периода – по одному на каждый сезон – составляют год. Мы отдаём дань нашему терранскому происхождению, разделив каждый период на четыре недели по пятнадцать дней, но это не имеет никакого религиозного значения.
Она понимающе кивнула, рискнув предположить: «Здесь нет дня Субботы».
– Никаких планетарных религиозных праздников. Это не означает, что у нас вовсе нет религии, просто вопросы веры были безвозвратно исключены из гражданского поля. Наши предки, хотя и получали выгоду от своего благородного происхождения по крови, происходили из разных культур. Они хотели избежать конфликтов в таких вопросах.
– Что же, нам предстоит многому научиться, – заметила Марджори, – Власти Святости почти ничего не рассказали нам о Траве.