Риго направился прямо на кухню, затем в комнату Марджори, а затем в комнату Тони. Там он обнаружил краткое сообщение на коммутаторе. Тони и его мать уехали. Они забрали лошадей. Они отправились на поиски Стеллы. Риго взвыл, наполовину от гнева, наполовину от боли. Хрустальная люстра над его головой завибрировала. Куда могла пойти Марджори? Тони не сказал, но была только одна отправная точка для поисков. Эстансия бон Дамфэльсов.
Он покраснел, вспомнив, как накануне покинул дом бон Дамфэльсов, умоляя их помочь ему найти его дочь, в то время как Ставенджер, сначала ледяным тоном, а затем разгоряченный гневом, обвинил его в недисциплинированном, не охотничьем поведении.
Димот и Густав сказали ему пойти домой и оплакать Стеллу наедине и перестать о ней кричать; в то время как тетушки и кузины бон Хаунсер и бон Дамфэльс насмешливо показывали на него пальцами. Несмотря на все это, жители Клайва сегодня не были на Охоте.
Риго решил вернуться в Клайв.
В гараже он обнаружил оба аэромобиля частично разобранными. Себастиан склонился над ящиком с новыми деталями.
– Что, во имя всего святого…?
– Ваш водитель вчера жаловался на неисправный стабилизатор, – ответил удивлённый Себастиан. – У нас были проблемы, и поскольку сегодня Охоты нет…
Риго сдержался от того, чтобы выругаться.
– Есть ли здесь какое-нибудь другое транспортное средство? Или может в деревне?
– Нет, сэр. Я могу собрать его заново через час или два. Если вам нужно уехать, возможно, кто-нибудь из Коммонса…
***
Когда они прибыли в Клайв, Марджори поехала прямо к воротам Гончих Это было самое близкое место к первой границе сада. Над первой границей находилась терраса. Она была уже на полпути ко входу в дом через террасу, когда некто увидел её и быстро двинулся ей навстречу, чтобы перехватить. Сильван.
– Марджори! Что вы здесь делаете?
– Я пришла, чтобы узнать всё, что возможно, о Стелле.
Она стояла перед ним, скрестив руки на груди, наполовину сердясь, наполовину умоляя.
Он взял её за руку и отвёл в сторону от окон.
– Давайте спустимся в сад.
Она последовала за ним, несколько неохотно и слишком поздно. Громогласный крик напугал их обоих. Ставенджер вышел из дверей и теперь возвышался на верхней ступеньке, лицо его было багровым от ярости.
– Что ты здесь делаешь? Фраграска! Я обращаюсь к тебе!
Его кулаки были сжаты, как будто он намеревался ударить Марджори. Её собственная потаённая ярость поднялась внутри горячей волной в одно мгновение. Она выпрямилась, вытянув одну руку вперед, указательным пальцем указывая на него.
– Ты, – закричала она. – Ты нечестивое чудовище!
Её крик повис в звенящем воздухе.
Ставенджер вздрогнул от неожиданности и отстранился. Он не привык ни к неповиновению, ни к упрекам, и он был так ошарашен, что ему потребовалось время, чтобы вспомнить о своём намерении напасть на Марджори.
– Ты варвар! Отвечай, где вы видели мою дочь в последний раз? – Марджори двинулась к нему, размахивая пальцем, как будто это было её оружие.
– Я не наблюдал за ней, – прорычал в ответ Ставенджер.
– Как может Мастер не наблюдать за своей Охотой? гиппеи настолько поработали тебя, что стал бесчувственным?
Его лицо потемнело от гнева, вены на шее вздулись. Он нечленораздельно взвыл и двинулся по направлению к ней с выпученными глазами.
Сильван схватил её сзади и потянул прочь.
– Беги! – прошипел он ей. – Он убьёт тебя, если ему представится такая возможность!
Он потащил её вниз по ступенькам, по Тропе Гончих, затем проследовав через Врата, он закрыл за ними тяжёлые створки. Стоя там она всё ещё могла слышать бессловесный рёв взбешённого Ставенджера.
Сильван прислонился к воротам, его лицо было бледным.
– Я знал, что ты захочешь знать. Я выяснил это для тебя. Я спросил Шевлока и некоторых других бонов. Честно говоря, они мало что замечают во время Охоты. Это случилось в Роще Даренфельда, там же, где исчезли Димити и Джанетта. Это то место, где их видели в последний раз.
– Ты должен показать мне! – потребовала Марджори, вскакивая в седло. – Сейчас же!
– Марджори…
– Не медли! Ты можешь оседлать ирландскую кобылу. Она меньше тех чудовищ, на которых ты привык ездить верхом.
Видя, что он рассеянно смотрит на большую лошадь, она произнесла скороговоркой: – Вставь левую ногу в стремя, вон ту металлическую штуку. Ухватись за седло и подтянись; она не собирается подставлять тебе свою ногу. А теперь возьми поводья в свои руки, как я. Не утруждайте себя тем, чтобы что-то с ней делать. Она поскачет сама. А теперь покажи мне, где это злосчастное место!
Сильван указал налево, и они поскакали в том направлении, проехав совсем немного, прежде чем услышали, как с грохотом распахнулись ворота, и, оглянувшись, увидели, что Ставенджер бессильно воет им вслед.
Вскоре всадники решительно въехали в высокую траву, которая скрыла их из виду.
Сильван довольно уверенно держался в седле, время от времени вытягивая вперёд ноги, как будто пытаясь найти углубление для пальцев ног, к которым он привык скача на Гиппеях.