– В этом? Конечно нет! – Лунин мечтательно улыбнулся, окидывая взглядом заполненный людьми кабинет, затем лицо его сделалось серьезным. – Первый раз о господине Бурматове я подумал еще в тот день, когда впервые оказался в этом доме. Дело в том, что, когда мы ехали по вашей улице, от дома Федора Павловича отъезжала машина судебных приставов. Не знаю почему, но это обстоятельство меня заинтересовало. Вернувшись в свой кабинет, я посмотрел картотеку дел о банкротствах, затем созвонился со службой судебных исполнителей. И что я у них узнал? Узнал я интересную новость – господин Бурматов банкрот. Правда, банкротом объявлен не он лично, а только принадлежащее ему предприятие. Вы скажете, что в этом такого удивительного? Все знают, что фитнес-клубы были закрыты несколько месяцев из-за эпидемии и некоторые из них простоя не пережили. Вы правы, но удивительно другое. Удивительно, как этот человек, переживающий банкротство, потерявший фактически весь свой бизнес, вдруг тратит деньги на грандиозную канонаду, которая обошлась ему в весьма солидную сумму. Он ведь не дюжину петард у себя на лужайке запустить решил. Десятиминутный фейерверк – это достаточно дорого, особенно для банкрота.
Увлеченный рассуждениями, Илья вскочил с дивана и теперь неторопливо расхаживал перед собравшимися из стороны в сторону, заложив руки за спину и изредка бросая взгляды то на одного, то на другого слушателя.
– И тогда я подумал, что, если не преступление было задумано совершить в момент фейерверка, а сам фейерверк был организован лишь для того, чтобы совершить преступление. Тогда все бы вставало на свои места. О фейерверке заранее объявлено, все, за исключением не переносящего шум Игоря Владимировича, выходят во двор, чтобы полюбоваться зрелищем. Как только начинаются залпы, один из присутствующих медленно отступает в темноту, затем бежит в сад, берет там оставленную стремянку и приставляет к забору, на который уже забрался Бурматов. Этим, кстати, и объясняется то, что его собственные собаки не растерзали постороннего. Бурматов спускается во двор. Задняя дверь, ведущая на запасную лестницу, уже открыта. Преступники поднимаются наверх, и там происходит все то, о чем я говорил ранее. Затем, прихватив орудие убийства, некоторые документы и подчистив следы своего пребывания, эти люди спускаются вниз и вновь оказываются позади дома. Бурматов перелезает через забор, его сообщник возвращает стремянку на место, а затем и сам присоединяется к остальным для того, чтобы спустя пару минут вместе со всеми вновь прийти в этот кабинет.
Остановившись, Илья повернулся к зрителям вполоборота, оставив одну руку закинутой за спину, а другой уперся в бедро. Именно такую позу, раскрыв очередное хитроумное преступление, принимал гениальный сыщик в одном из любимых лунинских сериалов.
– Я все правильно описал, Яна Григорьевна? – Лунин втянул живот до такой степени, что ему стало трудно дышать, и теперь подумывал о том, не пора ли ему вернуться на диван. – Думаю, правильно. Разве что лучше говорить не сообщник, а сообщница, ведь это именно вы помогали своему соседу перебраться через забор, а потом сами и совершили убийство мужа, когда по какой-то причине этого не сделал Бурматов.
– Вы, Лунин, – Илья вдруг физически ощутил исходящую от Яны волну ярости, – вы же еще глупее, чем я думала о вас в самом начале. Вы же идиот! Посмотрите, – всплеснув руками, она обвела взглядом присутствующих, – он полный идиот! Он собрал все сплетни о нашей семье, какие только услышал, выбрал ту, которая ему показалась самой нелепой, и теперь пытается обвинить меня в убийстве Игоря только потому…
Яна вдруг замерла, осекшись на полуслове. Уставившись на Лунина, она сделала нетвердый шаг вперед и покачнулась, чуть не упав, но рука вовремя подоспевшего Егора не позволила ей рухнуть на пол.
– Почему? – прошептала Яна, не обращая внимания на катящиеся по лицу слезы. – Почему вы это делаете? Это все из-за тех слов, что вы сказали мне там, в гардеробной? Верно? Все из-за того, что я вам ответила?
Устав втягивать живот и перестав понимать логику происходящего, Илья сел на диван, пытаясь догадаться, к чему именно клонит вдова Фильченко.
– Этот человек, – голос Яны взлетел из шепота почти до крика одновременно со взмахом правой руки, обличительно указывающей на Лунина, – сказал, что хотел бы ночью посетить мою спальню, и все, что я сделала, – это отказала ему в его похоти. И теперь из-за этого в один миг я сделалась убийцей своего мужа? Но так же нельзя! Так нельзя!
– Знаете, Илья Олегович, – голос Владимира перекрыл наполнивший кабинет возмущенный гул, – я, конечно, Яне в заступники особо не рвусь, к тому же вся эта история с любовницей и возможным разводом и впрямь наводит на размышления. Но Бурматов, зачем ему это нужно? У вас же нет ни мотивов, ни доказательств. А если вы не можете доказать одно, то не сможете доказать и все остальное.
– Вам все мотивов мало, – разочарованно вздохнул Лунин и махнул рукой в угол кабинета, – вот вам и мотив, и доказательство.
