Взгляды присутствующих устремились в направлении, на которое указывала рука Ильи, но вскоре вновь, уже совершенно разочарованные, вернулись к Лунину.
– Здесь же нет ничего, пустая стена, – выразил Владимир единодушное возмущение, – вы бы уж тогда в окно ткнули. Там хоть деревья.
– Пустая стена с пустой доской, – поправил Лунин. – Хотя, помнится, мне кто-то из вас рассказывал, что на ней Игорь Владимирович записывал имена своих должников. Странно, куда же они все подевались? А суммы, кто-нибудь знает, какие там были суммы?
В кабинете вновь стало тихо, все удивленно рассматривали черную грифельную доску, под которой на деревянной полке лежал кусок белого мела. Тишина была бы абсолютной, если бы не чьи-то постепенно приближающиеся шаги. Повернув голову, Илья увидел появившегося в дверном проеме Хованского, а затем за его плечом блеснула лысина Изотова. Дмитрий Романович о чем-то спросил растерянно уставившегося на него Зубарева, выслушав ответ, кивнул и остался стоять у входа, скрестив на груди руки.
– Странным образом все записи куда-то исчезли, – совладав с эмоциями, продолжил Лунин, – и они исчезли бы безвозвратно, если бы не странное желание Игоря Владимировича сфотографироваться со всеми вами в день торжества прямо в этом кабинете. Конечно, в том, чтобы фотографироваться с родственниками, нет ничего необычного, но с учетом всего того, что за последние дни нам стало известно, желание это выглядит несколько удивительным. Скорее всего, оно объяснялось стремлением произвести впечатление на всех присутствующих, но сейчас это уже не важно.
Вновь бросив короткий взгляд на Хованского, Илья тяжело вздохнул.
– Вы помните этот момент? Все собрались, так же как сейчас. Возможно, тогда всем было несколько веселее. Мария Геннадиевна как раз принесла поднос с кофе. Ее Игорь Владимирович и попросил сделать несколько снимков на смартфон, который он любезно ей доверил. Сам он встал вот там, в углу, между окном и списком должников. Да-да, тогда это была еще не просто доска, а список. Все по очереди подходили к хозяину кабинета и делали совместное фото на память. Последней была очаровательная супруга. Яна Григорьевна стояла, прижавшись к мужу, а он обнимал ее за талию. Я все правильно говорю, Яна Григорьевна?
– Вы словно были здесь вместе с нами, – отозвалась вдруг побледневшая Яна.
– Нет, к сожалению, не был, – вглядевшись в лицо женщины, Лунин укоризненно покачал головой, – но я видел фотографии.
Вновь вскочив с дивана, Илья подошел к Яне почти вплотную и тихо спросил:
– Почему же вы не говорите, что этого не может быть?
– Этого не может быть, – еле слышно произнесла она.
– Почему? Потому, что телефон Игоря Владимировича исчез и никаких снимков быть не может.
– Вот видите, вы сами все знаете.
Почему-то уверенности в Янином голосе не звучало. Она вспомнила, догадался Лунин.
– Вы вспомнили? Вспомнили, что Мария Геннадиевна, сделав несколько снимков, так умилялась вашей красотой, что в конце концов попросила разрешения сфотографировать вас на свой телефон. Там, к сожалению, камера похуже, но в целом снимок неплохой получился, познавательный.
Достав из кармана смартфон, Илья несколько раз ткнул пальцем в экран, а затем продемонстрировал его окружающим.
– Я попросил Марию Геннадиевну переслать мне пару снимков. Издалека, конечно не видно, но вот она, доска, вот на ней записи, вот вторая строка снизу. Бурматов, триста евро. Я так понимаю, триста тысяч. Так что вот вам и мотив действий Олега Павловича. Сумма сама по себе грандиозная, никогда бы не подумал, что на такие деньги можно играть. Ну а с учетом банкротства господина Бурматова, долг и вовсе стал для него непосильным. Я ведь полагаю, кроме этой записи на доске, была и расписка?
– И что? – Яна отступила на шаг назад, но уперлась в стоящий посреди кабинета бильярдный стол. – У вас стало еще одним мотивом больше, но доказательств как не было, так и нет. А мотивов здесь хватает у каждого. Вы нам сами их тут расписывали.
– Все этот так, – удрученно согласился Илья, затем вдруг вертикальная складка, пересекшая его лоб, разгладилась, а на лице появилась улыбка, – но ведь есть же видеокамеры.
– Теперь вы нам расскажете удивительную историю про то, как кто-то заснял убийство на камеру своего телефона? – язвительно осведомилась Яна. – Боюсь, это будет сделать сложнее.
– Нет, я говорю про камеры в доме. Вы же мне их сами вчера показывали.
– Про те, которые не работают? – Яна презрительно фыркнула. – Разговор теряет всякий смысл.
– Про те, которые работают, – сухо отозвался Лунин и вновь направился к журнальному столику. – Мы говорили о том, как много в этом доме камер. Двадцать четыре, верно? Хотя, разве их кто-то пересчитывал?
– Неожиданный поворот, – пробормотал Зубарев.
– Я тоже нет, но все равно могу сказать, что их немного больше.
Наклонившись, Илья взял со стола два из четырех пультов. По одному в каждую руку.
