– Тополевым Сергеем Ивановичем, – подсказал подошедший к ним сзади Цескаридзе. – Танюша, ты мне нужна, – позвал он девушку, и та, быстро собрав в папочку бумаги, разложенные на столе, вышла из комнаты.
Гостиная была довольно просторной, но обставлена весьма и весьма скудно, а потому казалась скучной и нежилой. Кроме дивана и стола с парой стульев, мебели в ней, собственно, больше и не было. На стенах не висело никаких фотографий или картин. Только на одной из стен – той, что напротив дивана, – висел большой плазменный телевизор. Шторы, закрывающие большое окно, на вкус Гурова, были слишком уж аляповато-яркими и резко контрастировали с бледно-голубой обивкой дивана и серым невзрачным ковролином на полу. Стены были выкрашены в белый цвет и только еще больше добавляли диссонанса и убогости комнате.
Гуров и Крячко представились и сели на стулья лицом к мужчине, который в волнении потер ладонь о ладонь и хотел было протянуть свою руку для приветствия, но передумал и снова спрятал ее между коленей.
– Сергей Иванович, – испуганно представился мужчина и в ожидании вопросов молча уставился на вновь прибывших оперативников.
– Сергей Иванович, вы часто ссорились со своей сожительницей? – спросил Гуров.
– Я ее не убивал! – испуганно воскликнул мужчина и вскочил с дивана. – Я пришел, а она уже там лежала! Была уже мертвой! Я сразу же вызвал полицию, – оправдываясь и переживая, что ему не поверят, быстро заговорил он.
– Да вы не волнуйтесь, – успокоил его Гуров. – Никто вас ни в чем не обвиняет. Нам просто нужно знать, часто ли вы уходили из дому и возвращались так поздно. Вернее, рано, под утро.
Тополев нервно моргнул и сел на диван, снова приняв прежнюю позу, и уставился куда-то вдаль, за спины оперативников.
– Так куда деваться, – немного помолчав, жалобно ответил он. – Она меня все время шпыняла. Что, мол, денег в дом не несу, на ее шее сижу, алкаш, мол, и шатала.
– Кто? – не понял Крячко.
– Бездельник и гуляка, говорила, – пояснил Тополев. – А я ведь старался. Вон у меня руки все в мозолях. – Он показал ладони оперативникам. – Чего ей еще не хватало? Денег у нее куча. А видно разве по хате, что деньги водятся в доме? Не видно. Она их где-то прятала, копила. Куда копила – непонятно. Дом-то этот я сам, своими руками построил. А она мне хоть сто грамм налила за это? Нет, не налила, – жалобно причитал мужичок.
– Так вы даже не знаете, где ваша хозяйка деньги прятала? И, значит, сказать не можете – украли их или целые? – спросил Крячко.
– Нет, – энергично замотал головой Тополев. – Не могу. Не знаю, где ховала она деньги. Хоть убейте – не знаю.
– Ладно, ладно, верим вам на слово, – успокоил его Крячко.
– Сергей Иванович, скажите, к Людмиле Алексеевне много народу гадать приходило? И, кроме гадания, чем она еще занималась? – спросил Гуров.
– Народу много приходило. Со всего города приходили и даже из деревень разных приезжали. А кроме гадания, она всякие болезни заговаривала. Или если кого-то сглазят, то она тоже могла снять сглаз-то. Ведьма была – страх какая, – закивал он и спросил жалобно: – Можно я закурю, а? А то ведь уже второй час, как не курил. Я прямо тут и покурю. Теперь – можно. Теперь она, – мужичок кивнул в сторону кухни, – мне ничего не скажет.
– Кури, – позволил Гуров, пряча улыбку. – Если ты знал, что ведьма, для чего с ней жил-то? – строго спросил он.
– Так ведьма же! – торопливо прикуривая, ответил Тополев. – Она на меня сначала морок напустила, чтоб к себе присушить, а потом, видать, опаивала все время, чтобы я никуда от нее не делся. Не мог я от нее уйти, как ни старался. Не поверите – ноги сами к ней несли. Верите – нет, жизня моя была и без того поломатая, а тут еще спутался с этой. – Он снова кивнул в сторону кухни. – Поначалу она притворилась доброй да ласковой молодухой. Ну а потом… – Он в сердцах махнул рукой.
– Вы сами откуда родом? – спросил Станислав. – Из Подольска?
– Нет, я из Коледино. Это деревня тут недалеко. Маленькая такая, дворов на пятнадцать, если не меньше. Работы нет, вот и подался в город. К хозяйке нанялся помочь строить дом да и остался себе на беду, – горестно вздохнул он, потом вдруг нахмурился, затянулся с силой сигаретой и спросил: – Это кто же ее так колом-то осиновым прибил?
– А вы с чего взяли, что кол осиновый? – с интересом посмотрел на Тополева Лев Иванович.
– Ну так всякий деревенский определить может, какое дерево, – немного удивленно ответил Сергей Иванович. – Я с детства с деревом дело имею. У нас мужики в деревне – все плотники и печники, так что я вырос среди всего этого – разбираюсь. Деревенские ребята – они не то что городские, они каждому деревцу ценность знают. Какое куда лучше приладить. Одно для черенков ладно будет, другое – для хаты, третье – для забора. Всякому дереву свое назначение.
– Сергей Иванович, а вы часто дома бывали, когда к хозяйке клиенты приходили? Не заметили, случайно, – не было ли среди приходивших к ней мужчины лет тридцати – тридцати пяти? Очень высокого, крепкого, беловолосого, со шрамом на щеке? – поинтересовался Гуров.
