– Как же так! – Руки у отца Савелия вдруг задрожали, и взгляд его добрых глаз стал еще более несчастным и растерянным. – Вы точно не ошибаетесь?
Гуров достал из папки фоторобот и показал портрет старому священнику. Тот взял его дрожащими руками и, посмотрев на него, внезапно расплакался.
– Папенька, да вы чего, – всплеснула руками Елена. – Вам же нельзя волноваться! – Она, тоже вся в слезах, побежала к отцу и, присев на корточки, заглянула ему в глаза. – Сейчас я капельки принесу!
– Вы уж извините, что мы вас расстроили. – Гуров почувствовал себя до того неловко, что не знал, куда ему деть руки. Он взял со стола фото Дмитрия и быстро сунул его обратно в папку.
Прибежала Елена со стаканом воды, от которой пахло валерьянкой, и протянула отцу.
– Выпейте. Что же вы так-то… – с укором сказала она. – Митя нам хоть и не родной, а все ж таки как сын и брат. Отец его с десяти лет растил. У него родных сынов нет, только пять дочерей. Так Митю он как родного… – Она судорожно вздохнула.
– Ладно, мне уже легче, – похлопал ее по руке старик. – Ты нам чаю налей и ступай. А мы тут сами поговорим.
Елена нахмурилась, но хотя и неохотно, но отца послушалась и, налив всем по чашке чаю, удалилась.
– Я рядом буду, – сердито глядя на оперативников, сказала она.
– Я не знаю, где он сейчас, – тихо сказал отец Савелий, нарушив тягостное молчание. – Митя уже больше года как домой, то есть к нам, не приезжает. Звонит регулярно – раз в неделю. А приезжать – давно не приезжал. Делами отнекивался.
– Расскажите нам о нем, – попросил Лев Иванович. – Просто нам тоже нужно понять кое-какие вещи. Все о нем так отзываются хорошо, что я даже начал сомневаться, что мы ищем того, кого нужно.
– А может, и вправду ошибаетесь? – Отец Савелий посмотрел на него с такой надеждой, что Льву Ивановичу стало не по себе.
– Отец Дмитрия – мой троюродный брат, – начал рассказывать отец Савелий. – Непутевый, надо сказать, был мужик. Пил сильно, хотя и инвалидность у него. У нас село в те времена еще небольшим было, много народу уехало. Работы рядом не было никакой. А кто остался – тот бедствовал. Потому мужики и пили. Я иногда Алексею работу подкидывал. Он столярничал. Но куда там! – Батюшка безнадежно махнул рукой. – Как напьется, так начинает куролесить. Жену Нину бил смертным боем. Мите тоже доставалось под горячую руку. Нина частенько мальца подхватывала да бежала к нам прятаться. Больше ей некуда было податься. А как Митя постарше стал, так сам прибегать к нам начал. А потом и Нина вместе с мужем пить водку пристрастилась. Беда… – Священник замолчал, вспоминая горестное.
На несколько минут в доме воцарилась такая тишина, что стало слышно, как тикают на стене ходики и капает по карнизу начавшийся на улице дождик. Сыщики не торопили батюшку, понимали, что тяжело ему вспоминать прошлое.
– Мите было десять лет, когда он зимой пришел к нам поздно вечером и попросился на ночевку. Такое не раз и раньше бывало. Он нам с матушкой Анастасией как сын к тому времени стал. А утром стало известно, что Алексей с Ниной угорели в избе. Заслонку, видать, по пьяному делу забыли отодвинуть, вот угарный газ в дом и пошел. Митю я у себя тогда оставил. Он ведь мне не чужой был – родственник, хотя и дальний.
– По характеру он какой был? Проблем с воспитанием не было? – спросил Крячко.
– Тихий парнишка был. Себе на уме, – улыбнувшись каким-то своим мыслям, ответил отец Савелий. – Сказки читать любил и разные истории слушать о святых отцах, как они с искушениями и с чертями боролись. Сказки про Бабу-ягу и Кощея так по многу раз перечитывал.
Крячко с Гуровым переглянулись и поняли друг друга без слов. Мальчик, которого в свое время впечатляла борьба против нечисти, вполне мог перенести свои детские ощущения и впечатления о таких подвигах во взрослую жизнь.
– Я и сам много ему разных книг о подвижниках читал и старался воспитывать в христианских традициях, – тихим и размеренным голосом рассказывал старый священник. – Но говорю же, он мальчик замкнутый был и даже мне не все рассказывал, что там у него на уме и на сердце. Но всегда и по дому, и в церкви разную работу выполнял с охотой. Девочки мои им нарадоваться не могли. Он с ними хорошо ладил. Младшим помогал и защищал всегда. Вот только учился Митя не ахти как. Но я так думаю, что это его родителя, папашу-пьяницу, винить нужно, а не его. Дети алкоголиков редко когда в учебе первыми учениками бывают. Я его и не ругал за оценки. Видел, что он старается, – вздохнул отец Савелий и снова замолчал, словно не зная, о чем еще рассказывать.
– У него была девушка? – Гуров решил подсказать старику, что еще интересует сыщиков.
