– С девушками он не дружил. Ни в старших классах, ни потом. – Батюшка глубоко вздохнул, так, словно ему не хватало воздуху. Помолчал и продолжил: – У него и среди ребят особо друзей-то не было. Всегда один да один. С девочками моими общался с большим удовольствием, а с кем-то другим – нет. После школы всегда сразу шел домой. И вместо игр читал или по хозяйству что-то помогал. У нас огород большой и сад. Да и возле церкви всегда много работы. Митя траву косить любил и снег чистить, – улыбнулся в бороду отец Савелий. – Говорю, девушки у него до армии не было. Потом, когда из армии вернулся, так в Таню Сорокину влюбился. А девчонке-то тогда только четырнадцать исполнилось. Но он понимал, что это грех, и к ней поначалу даже близко не подходил. Только когда ей семнадцать исполнилось, признался ей. Но она была девочка с характером. Не люб был ей Митя, не красавец ведь. Она ему и отказала в дружбе. Парень переживал сильно. По пятам за ней ходил как привязанный. Она его и гнала от себя, и по-хорошему просила. Но… Когда Татьяне восемнадцать лет исполнилось, он ее замуж позвал. Но она отказала и на учебу в Коломну уехала.
– Она и сейчас в Коломне? – спросил Лев Иванович.
– Да, замуж вышла и дите родила. Девочку. А Митя, как она ему отказала, ушел в контрактники. И четыре года служил, а когда вернулся, то тоже в Коломну подался. Там хоть работа какая-никакая есть.
– А где он там работает, вы знаете?
– Электромонтер он по специальности, а вот где работает – не знаю. Не говорил он нам. Хотя погодите… Елена! – позвал старик дочку и, когда та пришла, спросил ее: – Ты, случайно, не знаешь, где наш Митя работает в Коломне?
– Знаю. Он сам нам не говорил, а вот Катя с Татьяной переписывается, так она ей написала, давно еще, год назад, что Митя устроился к ним в управляющую компанию, где она диспетчером работает.
– Вон оно как, – нахмурил седые брови отец Савелий. – Я и не знал, что он вместе с Татьяной-то, – сказал он, обращаясь к сыщикам.
– А вы знаете конкретный адрес этой компании или хотя бы телефон этой Татьяны Сорокиной? – спросил Лев Иванович у Елены.
– Она сейчас не Сорокина, – поправила та полковника. – Она замужем и теперь Ельцова. Адрес ее работы не знаю. Да и где живет – тоже, – добавила женщина. – С ней моя младшая сестра Катерина переписывается в соцсетях. Они одноклассницы с Таней.
– А номер сотового Татьяны у вашей сестры есть?
– Есть, наверное. Если вам нужно, то я у нее сейчас узнаю.
– Очень обяжете, – улыбнулся женщине Станислав, – если узнаете.
– Узнай, дочка, узнай, – кивнул головой отец Савелий, и Екатерина вышла.
– Когда Дмитрий звонил вам в последний раз и что говорил? – спросил Гуров.
– На прошлой неделе, в субботу звонил. Часов… дай бог памяти… Часов в семь вечера. Спрашивал, как здоровье мое и матушки. Матушка-то у нас сейчас в больнице лежит хворая. Он о ней больше и справлялся.
– А о себе что-то рассказывал?
– Все, говорит, у меня нормально и беспокоиться обо мне не нужно. Так и сказал. А чтобы подробности какие, так их из него клещами никогда не вытянешь.
– А когда он в контрактниках служил, то не говорил, где и в какой части?
– Нет, этого я не знаю, – покачал головой старик. – Знаю только, что уезжал он куда-то на юг и там уже в какую-то часть устроился. Но когда нам звонил, никогда не говорил, где он. Когда служил, так, бывало, и по полгода мог не звонить.
Вошла Елена и подала Гурову листок с телефоном Татьяны Ельцовой. За окном уже начало темнеть, и Гуров с Крячко засобирались, поблагодарив хозяев за угощение.
– Вы как найдете его, так мне позвоните, – попросил их отец Савелий. – Очень мне с ним поговорить хочется. Как же он так-то… Даже не верится, что Митя мог на кого-то руку поднять… Мы за него молиться будем и прощения просить у Господа, чтобы простился ему этот грех. Позвоните? – с надеждой в глазах спросил он.
– Позвоним, – пообещал Крячко. Елена продиктовала ему свой номер телефона.
В Москву сыщики ехали молча, лишь изредка перебрасываясь дежурными фразами относительно погоды. Оба устали за этот долгий день, и обсуждать события и факты им не хотелось. Но думы все равно беспрестанно ворошились в головах оперативников, и каждый из них невольно, по старой привычке, обрабатывал имеющуюся информацию и думал о том, что ждет их завтра. Выйдут они на Дмитрия Залежнева или он снова ускользнет от них? Первым нарушил молчание Крячко:
– Может, у нас переночуешь? Завтра все равно ехать в Коломну.
– Можно и у вас, – согласился Лев Иванович. – Только давай сначала ко мне заедем. Я рубашку сменю да цветы полью. Вчера совсем забыл про это важное дело. Мария меня съест, если ее фиалки завянут.
– Ладно, заедем. А я Наталье позвоню, скажу, чтобы ужин нам грела.
– Мне и есть-то неохота, голова болит полдня, и озноб что-то бить начал, – пожаловался Лев Иванович другу.
– Ты, часом, не простыл? Ничего, сейчас коньячку с тобой цапнем по рюмочке, и вся твоя простуда пройдет, – пообещал Станислав, с беспокойством глядя на Гурова. – Ты и вправду какой-то бледный.
