– Издеваешься? – ответил Филлипок. Покажи мне тот банк, который за это время не лопнет?
– А у них?
– А у них будет все окей! Любят они наши денюшки! Нравятся они им. Поэтому, никогда и не прогорят!
– И теперь вы свободны?!
– Да! – воскликнул он. Потом перевел взгляд на Оксану, которая продолжала громко говорить, и добавил:
– Все понимаю, но одного я понять не могу – почему Он выпустил эту красотку?… Или смирился с тем, что глупость женская неистребима? Тут и миллиона лет не хватит! – и снова засмеялся.
– Не понимаете? – улыбнулась девушка.
– Нет! – гордо, свысока посмотрел на нее Филлипок.
– Так-так! А может быть, тупость мужская не позволяет понять того, что глупость женская – это не недостаток, а достоинство! Великий дар! И искупать его вовсе не нужно! Об этом вы не подумали?
Филлипок что-то пробормотал себе под нос, но она его не услышала. А не услышала, потому что в этот момент Оксана громко закричала.
– Ну вот! – воскликнул Филлипок, – а я что говорил? – и вдруг замолчал.
Впереди, в туманной дымке, возникло великое множество людей. Из стены, из того проема, откуда они появлялись, бил ослепительно яркий свет. Он не светил, а именно бил пронзительным белым лучом. Все в ужасе замерли и взглянули на отверстие, который по форме напоминало огромный разлом. Потом заметили, что некоторые не выходили оттуда, а их выбрасывало мощной ураганной волной. Кто-то выползал, кто-то тащил на себе чьи-то обугленные останки. Уже разлетались во все стороны фрагменты человеческой плоти, а громкие крики слышались со всех сторон. Эти обожженные, израненные, истекающие кровью, тела падали на мраморные плиты, потом вставали, оживая прямо на глазах, и медленно отходили от стены, прячась в белоснежном тумане. Но еще долго были слышны их протяжные стоны. А за ними появлялись все новые люди. Они были похожи на азиатов, и на неизвестном языке повторяли одно и то же.
– Япония! – прошептал Филлипок, – 45-й год. Атомная бомбардировка.
– Их тысячи, – прошептала Лея.
– Их миллионы! – жестко поправил он ее.
– Когда махну рукой – бежим! – воскликнул Илья. – Пошли! – и все бросились в небольшое свободное пространство, возникшее перед ними. Через сотню метров остановились.
– Не оборачивайтесь! – сказал Илья. – Нужно идти дальше!
Он тащил за собой Лею, крепко сжимая ее руку. Остальные бежали следом. Но вдалеке снова возникло большое скопление людей. Кто-то был в военной форме, кто-то в простых крестьянских рубищах. Они выползали из своих отверстий, как из нор, которые напоминали землянки или окопы, обуглившиеся стены домов.
– Дальше! Дальше! – кричал на бегу Илья.
– Это только начало! – послышался крик Филлипка. Спустя какое-то время появились новые толпы. Лея в ужасе на них смотрела. Голодные, изможденные, замотанные в платки! Изо ртов у них шел пар, словно здесь была холодная зима, а некоторые везли на санках небольшие кулечки, в которых были завернуты…
– Ленинград! – бормотал Филлипок. – Блокада!
Конца этому шествию видно не было, но эти четверо все пробивались дальше, пытаясь не потерять друг друга, а большая фигура Ильи виднелась впереди. Он все дальше уводил их от этого гиблого места. Через сотню метров появилось множество людей, одетых в полосатую робу, которая у всех была одинаковой, а на ней были начертаны какие-то цифры. Лея в ужасе заметила небольшое окошко в стене, где горел огонь, а оттуда вываливались обугленные тела. Они падали на гранитные плиты, но вставали, расправляли скрюченные конечности, оживали и исчезали в тумане.
– Освенцим, – безжалостно констатировал Филлипок.
– Дальше, дальше! – кричал Илья, уверенно ведя их сквозь это месиво. – Не смотрите! Закройте глаза. Глядите только себе под ноги!
– Как тут не смотреть!? – зарычал Филлипок, споткнувшись. Людей вокруг было много. Очень много! Теперь эти четверо наступали на кого-то, падали, снова поднимались, но пробивались вдоль стены вперед. А количество людей все увеличивалось. Уже смешались разные формы и одежды. И невозможно было не смотреть на несчастных с оторванными конечностями, на простреленных и изувеченных, на контуженных. Кто-то полз, кто-то нес другого на руках. Люди качались из стороны в сторону, умирали на глазах, но вставали, стряхивали с себя ту войну и растворялись в туманной дымке.
– Их миллионы! – прошептала Лея.
– Их десятки миллионов! – злобно бормотал Филлипок.
Так продолжалось очень долго.
– Все! – наконец, произнес Илья. Они проскочили еще несколько сотен метров, и остановились, а впереди были видны только редкие прохожие, одиноко появляющиеся из проемов в стене. Те шли медленно, ничего не зная и не ведая, шли беспечно, с надеждой заглядывая в белый туман, который ярко светил впереди. Эти и представить себе не могли, что ожидало их, если бы прожили они немного дольше. Этим повезло.
Оксана опустилась на мраморную плиту и зарыдала.
– Я дальше не пойду! Не могу!
Она кричала, била кулаками мраморную плиту. Лея кинулась к ней, но та, оттолкнув ее, снова упала и забилась в истерике.
– Пошли! – воскликнул Илья.
– Нет! Я останусь здесь! – дико закричала она.
