На лестничной клетке третьего этажа стояло двое охранников. Увидев меня и двух моих сопровождающих, они чуть напряглись, а когда мы остановились напротив них, правый от меня поднял руку.
– Этаж закрыт, попрошу вас удалиться и не создавать проблем, – произнес он.
– Меня зовут Аматэру Синдзи, и я пришел сюда навестить родственницу.
– Прошу прощения, Аматэру-сама, но я не могу вас пустить, – сказал он, заметно при этом напрягшись.
И мужика можно понять, ситуация весьма неоднозначная.
– То есть позволь уточнить, – начал я раздражаться. – Твои хозяева пришли к Атарашики-сан, из-за чего я, ее родственник и глава ее рода, не могу к ней попасть?
– Прошу прощения, Аматэру-сама, – произнес охранник напряженно. – Я просто выполняю приказ.
Я почти сорвался. И дело даже не в том, что мое раздражение дошло до предела, нет. Я не настолько неуравновешенный, чтобы срываться из-за работяги, выполняющего свою работу. Предельно вежливого работяги. Я чуть не сорвался из-за вседозволенности. Да и «сорвался» не совсем то слово. Я был раздражен и точно знал, что, если сейчас тупо вынесу охрану этажа, мне за это ничего не будет. Я в своем праве. Так еще и статус братского рода будет действовать. Именно последнее меня и остановило. Просто мне вдруг пришло в голову, что это как-то слишком двулично. Двойные стандарты в действии. Я использую привилегии, чтобы сделать гадость тому, кто дает мне эти привилегии. Мерзковато как-то.
Прикрыл глаза, стараясь успокоиться. Открыл.
– Хорошо. Я понял, – сказал я, после чего развернулся и пошел обратно.
Моя охрана тоже была напряжена и готова к драке, так что, уступая мне дорогу, они по-прежнему не сводили взгляд с имперцев. Уже на выходе с лестничной площадки в холл больницы мне в голову пришла умная мысль – если все правильно обставить, то я и из этой ситуации смогу вынести прибыль. Небольшую, скорее моральную, но все же. А всего-то и надо пройти через весь холл, собирая взгляды окружающих, подойти к свободной стеночке, облокотиться на нее, скрестить на груди руки и всем своим видом изображать ожидание. Думаю, уже завтра, да что там, уже сегодня вечером большинство аристократов будут знать, что кто-то из императорского рода не пустил главу Аматэру к Атарашики. Это не ударит по их репутации, просто покажет императорский род с не очень красивой стороны. Ну и утвердит общество в том, что у нас определенно какой-то конфликт. И что именно я – обиженная сторона. Последнее утверждение не совсем логично, так как фактов у народа никаких нет, но, как показывает практика, судят по последним новостям. Позднее можно будет еще что-нибудь такое изобразить, где меня якобы обижают.
Ждать пришлось не так уж и долго, всего тринадцать минут. Именно через столько створки лифта раскрылись и оттуда вышел старший сын императора с охраной. Оторвавшись от стены, я подошел к охраннику и встал таким образом, чтобы принц видел меня сбоку – и не спиной к нему, и узнать сложнее.
– Господин? – насторожился охранник.
– Ждем, когда принц свалит, – произнес я тихо.
Не то чтобы у меня были какие-то причины скрываться от Нарухито, просто чисто по-человечески не хотелось с ним общаться. Вообще с членами императорского рода не хотелось общаться. Но и повернуться к нему спиной вежливость не позволяла. Вряд ли кто-то поверит, что я не заметил его появления, а так… Просто не обращаю внимания.
– Аматэру-кун! – услышал я голос принца.
Блин, вот что ему стоило просто пройти мимо?
Повернувшись в его сторону, я бросил взгляд на приближающегося Нарухито. Придется идти вперед. Опять же я могу себе позволить просто стоять и ждать, когда принц сам ко мне подойдет, но это будет невежливо и нагловато, а я не хочу лишний раз пользоваться привилегиями братского рода. Не вообще – что я, дебил, что ли? – а именно лишний раз.
Тут стоит уточнить. Пока конфликт между Аматэру и императорским родом на стадии слухов, мои взбрыки именно что привилегии, типа – это же Аматэру, у них с братским родом свои отношения, а вот если бы он был вполне официальным, то мое игнорирование принца было бы его проявлением. Разжигать этот самый конфликт я не намерен. Он есть, о нем знают, но открыто о нем не заявлено. И если я начну нагнетать обстановку, не ограничиваясь намеками, я дам в руки императору официальное право давить на меня так, как он только захочет. Забавно все сложилось. Конфликт есть, и одновременно его нет. Лучше бы мне вообще о нем помалкивать, и вместе с этим я должен на него намекать. Иначе меня незаметно для всех так прижмут, что я и пикнуть не смогу.
– Ваше высочество, – поприветствовал я, когда мы с ним встретились посреди холла.
– Аматэру-кун, – кивнул он на мой поклон. – Ты ведь к Атарашики-сан? Не стоило ждать, мог бы сразу к ней идти.
О как. Удачненько.
– Я пытался, – ответил я вежливо. – Но меня не пустили ваши люди.
Голос я не сдерживал, да и стоял так, чтобы мое лицо попало на камеры. Мало ли, вдруг кто-то решит посмотреть запись? Вот пусть по губам и читает.
– Как это – не пустили? – удивился он. – Я дал четкие распоряжения охране у лифта.
