Взяв в руки артефакт, прислушался к себе. Да не, молчит чуйка.
– Нормально все, – произнес я, поднося кольцо на пальце к небольшому углублению на рамке Картины. – Хм…
Ничего.
– Синдзи, – произнесла Атарашики, – а с каких пор ты бахиром стал управлять?
А, блин, точно. Положив планшет Древних на стол, снял с пальца кольцо, которое протянул Атарашики.
– Может, не стоит? – спросила она жалобно.
Еще раз прислушавшись к себе, дернул рукой с кольцом.
– Давай, старушенция, не дрейфь. Ничего не случится. Как минимум.
Осторожно взяв в руку кольцо, она так же осторожно придвинула к себе планшет. Бросив на меня взгляд, медленно приложила Ключ Времени к нужной выемке. Вздохнула, скривилась и, видимо, только после этого подала в кольцо бахир.
Планшет отреагировал моментально, отчего Атарашики, охнув, с испугом оторвала руку с кольцом. Я же с интересом пододвинул планшет к себе. На месте пустого пространства «портретной рамки» сейчас светился голографический экран, показывающий изображение выгравированного в камне орнамента Древних, который был перечеркнут глубокой бороздой. Но главное, данное изображение было лишь фоном, наподобие рабочего стола на наших компьютерах, поверх которого висело восемнадцать маленьких 3D-изображений все тех же орнаментов. Разных, не таких, как на рабочем столе планшета. Так они еще и были подписаны. Язык, понятное дело, принадлежал Древним, но это ерунда, гораздо хуже, если бы подписей не было. А переводчики у нас найдутся.
– Такое ощущение, – произнес я тихо, – как будто к одной из тайн мира прикоснулся.
– После карты Древних у меня иммунитет к подобным ощущениям, – проворчала Атарашики.
Разрушив тем самым атмосферу. Только-только я себя Индианой Джонсом почувствовал…
– Ладно, – вздохнул я. – С этим разобрались. Тыкать в иконки, думаю, не стоит.
– Уж будь любезен, – произнесла Атарашики. – Пусть этим другие займутся. И не здесь.
– И не сейчас, – посмотрел я на нее. – Исследование планшета оставим на потом. Торопиться нам некуда. Для начала надо решить, что вообще с ним делать.
– Уж точно не отдавать, – отозвалась она.
– Это зависит от того, как мы сможем ответить императору, – облокотился я на спинку стула и закинул ногу на ногу. – И сможем ли. В общем, рано о судьбе планшета думать.
– Как скажешь, – произнесла она, беря планшет в руки, после чего осторожно засунула несколько пальцев в голограмму рабочего стола. Там, где не было иконок. Три секунды, и экран погас. – Наверняка ведь можно как-то иначе его выключать, – пробормотала Атарашики.
– Пойду я, – поднялся я со стула. – Держать планшет дома не стоит, так что съезди в Хранилище. Или Казуки пошли. Хотя лучше сама. Заодно привези оттуда какую-нибудь побрякушку для Эрны. Пусть на свадьбу наденет. Обоснуем твою поездку в Хранилище.
– Сделаю, – кивнула она. – Но ты все-таки поднапряги мозги. Придумай такой ответ, чтобы не надо было отдавать пульт императору.
– Ты порой на удивление жадная, – покачал я головой.
– Женщины Аматэру не жадные, Синдзи, – ответила она, – а хозяйственные. Жадность мы оставляем нашим мужчинам, которые строят планы. Так что иди, строй и не забывай про жадность.
Когда я вышел из кабинета Атарашики, ноги понесли меня уже в мой, но на полпути я развернулся и пошел в гостиную. Попялюсь в телевизор, узнаю, что там в новостях говорят. Однако на пороге гостиной вновь остановился – время прошло, следующие выпуски новостей через три часа будут. Ладно, тогда пойду к себе, гляну новости по Интернету. Можно и через телик в гостиной, но не люблю я это – неудобно. В общем, задумчивость после разговора с Атарашики делала меня рассеянным, отчего я и шатался по дому как неприкаянный. Даже сев за рабочий стол и включив компьютер, минут семь тупо пялился в монитор, где в качестве рабочего стола у меня была картинка паркета – простенько и глаз ни за что не цепляется.
