Слова жены так перекликались с размышлениями самого Александра Ивановича, что тот даже испугался. Что это – совпадение или знак? Вдруг почему-то стало стыдно: в его возрасте и в таких чинах верить в мистическую ерунду… Но червячок сомнения уже поселился в мозгу, а следом туда заполз страх. Неужто зло, причинённое чужим детям, может вернуться к своим? Но это невозможно! Хотя…
Александр Иванович слишком хорошо помнил о своей интриге против сестёр Чернышёвых. Но теперь всё изменилось: у него появился титул, безграничные карьерные возможности и первый ребёнок. Пусть родилась девочка, значит, будет и сын – наследник. Не нужно искушать судьбу! Чернышёв сложил письмо и, предупредив жену, что скоро вернётся, поднялся по лестнице на третий этаж – там жили его помощники. Он толкнул дверь в комнату Печерского. Вано сидел за столом и что-то писал.
«Вот это новость! Дурак, оказывается, писать умеет», – ехидно подумал граф и тут вдруг увидел, что Печерский вскочил и быстро перевернул лист. Ну и ну, что это за тайны? Чего бояться помощнику, если только он не пишет доносов на своего хозяина?..
Доносы! Пелена вдруг спала с глаз Чернышёва, и всё встало на свои места. Как же заверчена интрига! Кто ему подсунул этого человечка? Бенкендорф! Вот ему-то и писал Печерский, и надо думать, что послание было отнюдь не первым.
Господи, какое же счастье, что не выгорело дело с женитьбой этого негодяя! Господь отвел… Александр Иванович мысленно поблагодарил судьбу. Ведь всё осталось только на словах. Если у Печерского вдруг развяжется язык, кому поверят? Подчинённому или его начальнику? Одно слово – против другого слова.
Пообещав себе, что больше никогда не станет так близко подпускать к себе людей и история с Печерским окажется последней такой ошибкой в его жизни, генерал-лейтенант заявил:
– Я пришёл сообщить, что вы мне больше не нужны. В делах вы совершенно бесполезны: не знаете простейших вещей! Самоуверенные дураки – самые плохие помощники на свете, в чём я на вашем примере и убедился. Идите к Костикову, выписывайте подорожную. Вы немедленно возвращаетесь в Петербург, а потом я найду вам должностишку в архиве, где вы ничего не сможете испортить. Чтоб завтра утром духу вашего здесь не было! Кстати, надеюсь, вы не поверили, что я и впрямь хотел вашего брака с моей племянницей? Я проверял вас на сообразительность и понимание реалий жизни. Замужество Надин благополучно устроено, скоро она станет княгиней Ордынцевой. Мы с её матерью приняли это решение ради блага всей семьи.
Граф всмотрелся в землисто-серое лицо своего бывшего помощника и в душе порадовался, что избавился от редкостной скотины. В глазах Печерского горела такая ненависть, что ошибиться было невозможно. Чернышёв развернулся и, хлопнув дверью, вышел. В спальне его ждала супруга, она взяла Александра Ивановича под руку и спросила:
– Так мы поедем завтра на свадьбу?
– Конечно! Ты уж обдумай подарок сама, – предложил Чернышёв и даже расщедрился на подобие комплимента: – У тебя ведь безупречный вкус.
Сияющая улыбка жены стала для него истинным подарком. Оказывается, семейная жизнь – штука очень даже приятная!..
…Поглядев в окно на отъезжающий экипаж своего бывшего начальника, Вано плюнул вслед. «Чтоб ты сдох», – пожелал он генерал-лейтенанту Чернышёву. Впрочем, у окна Печерский долго не задержался. Времени оставалось мало, а тех, кому он задумал отомстить – много. Вано взялся за перо, и предвкушение согрело ему душу. Всё у него получится! Никто не уйдёт от него безнаказанным. Вано всё успеет сделать, даже если ему придётся крутиться, как белке в колесе.
Как белка в колесе! Давненько князю Ордынцеву не приходилось так крутиться, как накануне собственной свадьбы. Понятно, что главным для него оставалось порученное дело, но здесь он изловчился и смог удачно разделить обязанности. Слежку за Печерским поручил Афоне, а сам попытался собрать по московским гостиным сплетни о графе Булгари. Дмитрий, как и капитан Щеглов, почти не сомневался, что искомый шпион – Печерский, но оставалось крохотное сомнение, и его нужно было полностью исключить.
Пока что Паньков, взявший себе в помощники Данилу, справлялся лучше своего командира. У Афони всё было ясно: Печерский сидел в усадьбе на Солянке и лишь по вечерам выбирался в сомнительной славы хитровские «нумера». У Дмитрия успехи оказались скромнее: о Булгари в Москве сплетничали, что тот повсюду таскается за супругой новороссийского генерал-губернатора, но интерес вызывал не он сам, а та причина, по которой графиня Воронцова избегала общества мужа. Ничем другим Булгари в обществе не отметился. Если коротко – скромняга, преданный слуга и надёжный друг семейства Воронцовых. Оставалось утешаться тем, что все подозреваемые находились в Москве и были хоть как-то подконтрольны.
