– Да, – ответил Владимир Рокотов. – Но обо всем по порядку. История жизни художника Одиссея Карповича Рокотова – это практически миф, легенда. Об этом не стоит забывать. Но легенда и миф – увлекательнейшие! – погрозил старик пальцем своим гостям и вздохнул: – Дед был человеком талантливым, но самоучкой. Он проучился в Петербургской академии художеств всего один год, потом в Бирюкове умер его отец, и ему пришлось вернуться – помогать матери кормить семью: двух братьев и двух сестер, всех младших. В конце восьмидесятых годов девятнадцатого века Одиссей Карпович выставлялся на большом вернисаже в Вольжанске и там познакомился с богатым промышленником Мельниковым – это знакомство и решило его судьбу.
– С Иваном Ивановичем Мельниковым? – быстро спросила Юля.
Молодые люди вновь переглянулись, но теперь очень красноречиво.
– Ну разумеется, – кивнул старик, – с землевладельцем, хозяином железной дороги, целой волжской флотилии, а самое главное – самого большого в Поволжье кирпичного завода на перекрестье трех дорог: Вольжанск, Бирюков, Зубов. Вы должны были проезжать мимо этих руин.
– Да-да, мы обратили на них внимание, – вздохнула Юля. – На руины. Музей под открытым небом!
Владимир Константинович кивнул:
– Вот именно! Только разграбленный. Мельников был большим оригиналом, в разное время он выступал то в роли филантропа, то мизантропа, то ревнителя наук и аскета, то бесшабашного гуляки, то затворника, то путешественника. Бывают такие странные люди! А мой дед приехал с необычными картинами на этот вернисаж. Это были не натюрморты, не пейзажи, даже не портреты. Это были сюжеты из античной мифологии: двенадцать подвигов Геракла, Персей и горгона Медуза, Тесей и Минотавр. Согласитесь, не совсем обычная тематика для провинциальных картин! Тем более в век передвижничества! Моего деда раскритиковали за его тематику в пух и прах! А вот Мельникову эти работы запали в душу. Он целый час простоял около Тесея и Минотавра. Дед подошел к нему и услышал: «Все было почти так, почти…» – «Что значит, господин Мельников, все было так?» – спросил дед. «Вы угадали то, что знаю я, господин Рокотов, почти угадали», – ответил Мельников. Они познакомились, и промышленник пригласил моего деда к себе. И уже дома, после доверительной беседы, попросил Одиссея Карповича стать его персональным художником. Он сказал, что у него есть идеи, которые не дают ему покоя, но нет умения рисовать. Бог не дал таланта! Другому бы он не предложил. Уговор был такой: он, Мельников, будет рассказывать свои идеи художнику, а тот воплощать их в жизнь. Потом он назвал цену. Мой дед чуть до потолка не подпрыгнул от радости: гонорар превосходил все его ожидания! Теперь он смог бы поправить дела семьи. И потом, ему это было интересно! И вот их работа началась. Оказалось, они целиком и полностью смотрели в одну сторону. Но Мельников был одержим только одной легендой…
– О Минотавре, конечно? – не удержалась от вопроса Юля.
– Именно о нем – о монстре из Кносского дворца на острове Крит. Для Мельникова она была откровением! Дед, как я понимаю, был поражен теми видениями, которые обуревали его работодателя и о которых он день за днем рассказывал своему художнику. А тот старался как можно точнее воспроизвести их на холсте! Но Одиссея Карповича интересовало еще и то, откуда взялась эта одержимость. Почему именно эта легенда? Почему именно Минотавр?
– Нам тоже это интересно, – признался Паша, машинально положил печенье в рот и захрустел им. – Очень!
– Мы же историки! – поддержала товарища Юля. – Нашли картины – и теперь думать ни о чем другом не можем. Верно, Мишка?
– Не можем, – послушно замотал рыжей головой тот.
– Верю, – кивнул старик. – Одиссей спросил об этом у Мельникова. И тот сказал ему, что эти видения приходят к нему давно, с раннего детства. Но причину их он понять не может. Они стали приходить задолго до того, как он узнал легенду о Минотавре. Мельников еще мальчишкой спросил отца: папа,
– Точно, вы же сказали, что они совершили вместе путешествие! – вспомнила Юля.
