Только в полях начинаешь осознавать, какая роскошь операционная. Удобный стол, внятное освещение, молчаливые и расторопные санитары, которые понимают с полувзгляда. Чистота, стерильность, контрольные приборы, анестезиолог в конце концов. Это почти сказка, которая осталась далеко за границей секторов, а здесь грязь под ногами, насекомые и Мотылек с рваными ранами лежит на брезенте. В который раз гоню прочь воспоминание о пророчестве Дианы. Не умрет Мотылек. Не сегодня, не под моими руками. Обмываем раны вдвоем с Наилием. Хватило бы канистр с водой, антисептик есть с запасом. Я мысленно считаю будущие стежки швов и думаю, как бы не превратить Дэлию в лоскутное одеяло. Генерал молча льет воду на бурые от крови волосы Мотылька. Кожа на голове тонкая, а сосудов - моё почтение. Выбривать надо волосы, чтоб добраться до раны на затылке. Собираюсь об этом сказать, но Наилий заговаривает первым.
- Столько крови потеряла.
- При таких ранах нормально, - пытаюсь успокоить, но слов никак не подберу, - крупные сосуды не задеты, остальное я зашью.
Генерал кивает и промакивает волосы Дэлии полотенцем. Молча и сосредоточенно, как механоид на марше в режиме автодвижения.
- Наилий, ты сам как?
- Нормально.
По мутному и пустому взгляду понимаю, что ушел в себя. Не первый раз мне ассистирует, но никогда прежде на брезенте посреди равнины не лежала любимая женщина. У любого руки затрясутся и выдержка тут не при чем.
- Ты можешь подождать в машине, я один справлюсь, - осторожно предлагаю ему, а Наилий резко мотает головой.
Не знаю, какая буря у него сейчас внутри, но могу представить. Помню, как я впервые вынимал пули из майора Лара, зная только в теории, как это делается. Его трое держали, чтобы не дергался и не мешал. Молчал Наилий, только со свистом тянул воздух носом и скрипел стиснутыми зубами. Наркоз? Не было его тогда. Из инструментов пинцет и швейная игла. Я тащил пулю и думал, лучше бы он орал и проклинал меня, может быть сделалось легче. Комбинезон на мне насквозь промок, пот заливал глаза, хотя в заброшенном амбаре на краю полей эриданов гулял ледяной ветер. Пальцы скользили по крови, пинцет срывался в ране с куска металла, а я думал, что причиняю больше боли, чем самый безжалостный враг.
- Держись, Ваше Превосходство, - шепотом говорю ему, - страшно только в первый раз. К этому нельзя привыкнуть и перестать думать, что ранен кто-то из близких, но ты сейчас и Дэлии и мне нужен спокойный.
- Знаю, - медленно кивает генерал, - ты же как-то меня шьешь.
Задерживаю на нем взгляд и не верю в услышанное. Почти всегда спит под общим наркозом, а просыпаясь, куда-то бросается бежать. Спасибо от него редко слышу, а тут вдруг.
- Приступаем, - бормочу под нос и беру инструменты. Всегда завидовал четырехруким гнарошам, вот у кого проблем у операционного стола нет. Иглодержатель в одну, пинцет в другую, ножницы отрезать нить в третью и зажим с томпоном в четвертую.
Забываю в такие моменты, где я и что творится вокруг. Звучат ли выстрелы или надрывно гудят двигатели техники. Мир сжимается до маленького участка тела пациента и нитки с иглой. Четыре узла на каждый стежок.
- Режь, - говорю Наилию и вижу, как он щелкает ножницами. Едва убирает, и я снова оттягиваю край раны пинцетом, чтобы уколоть хирургической иглой четко под углом в девяносто градусов. Руки давно работают отдельно от головы, наматывая два витка на иглодержатель и захватывая короткий конец нити. Так быстро, что не уследить
- Режь.
Нельзя не ускоряться, не замедляться, иначе собьешься с отработанных движений, и нить запутается. Четко как робот-манипулятор, думая только о том, где сделать следующий стежок.
- Режь.
Филин рвал когтями руки Дэлии, не заботясь об аккуратности и красоте. Нападал несколько раз, где-то цепляя поверхностно, а здесь на правом предплечье глубоко вонзившись в мышцу. Чудом ничего важного не задел.
- Режь.
Добираемся до затылка, убрав несколько прядей волос. Длинный порез, надо стежком прихватить. Заканчиваю и убираю инструменты обратно в медицинский кейс, пока Наилий кутает свою женщину в одеяло. Теперь надо бежать из сектора, чем быстрее, тем лучше.
***
Подготовился Агриппа к встрече. Мост перекрыл, снайперов по вышкам рассадил и наверняка с тыла заходят другие броневики, чтобы зажать нас в тиски. Качает хозяин сектора мускулами, демонстрирует огневую мощь. Команду стрелять по нам до сих пор не отдал, значит Дэлия нужна живой, иначе взорвали бы ракетой с катера, не устраивая ловушку на мосту.
Сам-то где? Не верю, что в штабе отсиживается, слишком крупного зверя загоняют его охотники, как такое пропустить?
- А вот и Его Превосходство, - сообщает Публий, так же как я, замечая выходящего из машины Друза - Лично явился. Почётно.
- Более чем.
Вешаю гарнитуру на ухо и вызываю с планшета главу своей службы безопасности.
- Рэм, тебе сейчас Публий координаты пришлет, - говорю майору и слышу ответ, что понял меня, - снимайся с места. Отбой.
Патрульные катера давно в воздухе и доберутся до нас быстро, группу будет тормозить тяжелый транспортник, загруженный техникой и личным составом как на полноценную зачистку небольшого поселения. Бойцы уверены, что это внеплановые учения и мне по-прежнему не хочется открывать огонь на собственной планете. Сотни циклов берегли внутренний мир и покой, чтобы развязать войну из-за наших с Друзом амбиций и ненависти?
Из-за тройки, надо быть честным. Ради будущего господства и слома системы под себя. Друз мечтает стать императором, всегда этого хотел, а я снова рискую оказаться в положении, когда чтобы выжить самому, придется расправляться с ним.
И чем дольше мы будем оттягивать этот момент, тем больше соберется вокруг невинных и непричастных. Система пойдет в разнос, закручиваясь вокруг нас, как возле полярных полюсов. Напряжение достигнет пика и грянет взрыв, погребая под обломками большую часть населения планеты. Но это все далеко и маловероятно, а пока есть машина в ловушке посреди трассы четвертого сектора, испуганная Дэлия, прижавшаяся ко мне и Агриппа, запутавшийся, чего он хочет сильнее: сломать и подмять под себя тройку или уничтожить меня. Зато я четко знаю, чего хочу.
Достаю из-под сидения посох и открываю дверь машины, а Дэлия хватает за рукав.
- Ты куда?
В глазах столько страха, будто я шагаю в бездну. Вопросы у меня к Агриппе, которые можно решить только поединком. Нельзя безнаказанно насиловать чужих женщин, даже когда это спектакль. Если не успею до прилета моей группы отбить в кровавый фарш, то хотя бы шипами достану.
- Тянуть время, - улыбаюсь я в ответ и, аккуратно убрав с рубашки пальцы Дэлии, выхожу из машины.
Дождь усиливается. Тяжелые капли бьют по плечам и голове, вода затекает за шиворот, прокатываясь ледяным прикосновением по позвоночнику. Я в гражданке, но бойцы из охраны Агриппы узнают и бросаются к командиру. Друз тормозит их жестом, и я снова улыбаюсь. Верно, это наш разговор.
- Наилий, какая встреча, - приветствует меня, перекрикивая ураганный ветер, - разве я приглашал тебя в свой сектор?
Нет, и я плевал на это. Инструкция не ограничивает мои передвижения по материкам, но негласные правила хорошего тона запрещают генералам появляться в секторе без приглашения хозяина. Это как ночью вломиться в чужой дом, да еще и с вооруженной толпой в поддержку.
- Я приехал забрать то, что принадлежит мне.
Кричу в ответ под отблеск молнии, и последнее слово тонет в раскатах грома. Друз спускается с моста, открывая на ходу посох в боевое положение. Бойцы замирают в предвкушении интересного зрелища, а кто-то украдкой достает планшет с видеофиксацией, чтобы было, чем потом похвастаться сослуживцам. Не каждый день генералы вот так сходятся в поединке посреди дороги под дождем без церемоний и ритуалов. В кровь и насмерть.
Открываю свой посох, с тихим, неслышном на ветру шорохом выдвигая шипы, и завожу оружие за спину. Друз смотрит не на меня, а в машину Публия, где на заднем сидении сжалась в комочек от страха Дэлия. Во взгляде степного ястреба столько похоти, что я вскипаю от выброса адреналина. Друз облизывается, как хищник на добычу и заявляет:
- Уже не принадлежит.
Вспышка ревности превращается в ярость, волна дрожи катится по телу и растворяется. Агриппа такое же генетическое чудовище, как я, идеальный солдат и хитрый полководец. Я на его территории один в поле, надеясь, что патрульный катер успеет подцепить лебедкой и унести отсюда машину с Публием и Дэлией. И я обязан не просто выстоять, а победить. Три дня пил Шуи, пока Друз жил нормальной жизнью и тренировался. Сам на себя бы не поставил, но моё адреналиновое проклятие весьма полезно в бою. Не только генерала Гора сейчас можно назвать больным ублюдком.
Последние мысли прогоняют первые взмахи посохами. Рефлексы не подводят, адреналин поднимает скорость реакции к привычным вершинам. Металл на размахе разбивает капли воды, швыряя их в противника. Звон ударов отдается эхом в голове, и я перестаю ощущать холод. Это не посох в моих руках оружие, а я. Безжалостное и бездушное. Правила поединка, разрешенные приемы и расшаркивание с противником - для сопливых юнцов после училища. Чем выше цена проигрыша, тем меньше морали в голове.
Друз давно не помнит приемов мастера и так же как я не стесняется делать подножки, бить в пах, горло и по глазам. Первый удар пропускаю в спину на противоходе, чувствуя обжигающее касание острых шипов. Мокрая от дождя рубашка пропитывается кровью и я достаю Агриппу ударом в грудь. Он резко выдыхает и делает шаг назад, на мгновение теряя инициативу. Мне хватает этого, чтобы развить атаку, но увлекаюсь цепочкой и пропускаю хитрый контрудар. Друз рисует на мне полосы, разрывая ткань рубашки. Отступаю, успев заметить, что красный автомобиль Публия еще тут. Не успел, не получилось. Теперь ничто не мешает бойцам Агриппы выкрасть Дэлию из машины. Рассыпаюсь от мыслей, теряю концентрацию, и Друз сбивает мне дыхание еще двумя ударами. Тело само словно из металла и звенит от напряжения, мой предел далек, но времени мало. Не закончу сейчас - не за что станет сражаться.
Теряю инстинкт самосохранения и бросаюсь в атаку. Простую, бесхитростную, но неожиданную. Посохи свиваются змеями, впечатываюсь в Друза и бью локтем в переносицу. Чувствую, как слабеет хватка противника. Агриппа теряет сознание и падает на дорогу. Под выдохи и шепот своих бойцов, вспышки молний и раскаты грома. А я поднимаю глаза и вижу, как небо закрывает крылья тяжелого транспортного катера. Патрульных рядом семь, а не пять, успел Рэм подтянуть резервы. Охрана Друза дергается и нервничает, но подойти не решается. Мы оба живы, поединок продолжается.
Агриппа открывает глаза и с трудом приходит в себя. Хороший удар, качественный. Генерал не может подняться, усугубляя позор от своего падения. Нет удовольствия в том, чтобы добивать лежачего, а нашу схватку нельзя закончить здесь и сейчас.
- Мне не нужна твоя смерть, - говорю ему и протягиваю конец посоха, - только моя женщина.
Друз изучает меня мутным взглядом, струи воды стекают по лицу с мокрых волос. Я жду нападения вместо ответа, но он умудряется думать, не смотря на сотрясение.
- Ты упрямый засранец, Наилий, - говорит генерал Гор и хватается за посох, поднимаясь на ноги, - настолько, что готов был сдохнуть из-за женщины, а теперь решил поиграть в благородство? Может, разрубим Мотылька пополам? Тебе ведь нижняя часть нужна вместе с тем, что между ног, а мне верхняя.
Друз крепко держит оружие, а я игнорирую провокацию. Над нашими головами зависает транспортник, обдувая горячим ветром. Мой весомый аргумент.
- Я сейчас сяду в машину и лебедкой меня втянут в брюхо транспортника. Иначе оттуда спустится десант, и ты как минимум лишишься охраны, а как максимум у четвертого сектора будет новый хозяин. Решай, стоит ли этого одна женщина.
Друз давно решил, но не мог сдаться быстро. Даю ему еще несколько мгновений и вижу, как молча кивает, отпуская посох. Нажимаю на кнопку, складывая оружие.
- Мудрец-тройка стоит многих жизней, но не моей, ты прав, - усмехается генерал Гор, - она уже один раз сбежала от тебя, и повторит этот трюк. Мотыльки летят не только на свет лампы, но и в открытое пламя.
Подходит вплотную, так что между нами остается тонкая завеса дождя и шепчет.
- Прямо в бездну, как принято у мудрецов. Ты все равно проиграешь, Наилий.
- Посмотрим, - выдыхаю ему в лицо и отворачиваюсь.
Откат от адреналина накрывает с головой до шума в ушах, я будто снова напился Шуи и ноги скоро начнут заплетаться. Дождь стихает, выливая остатки воды и успокаивая разгоряченное тело. Дергаю за ручку двери автомобиля и ныряю внутрь, где тепло и пахнет моей женщиной.
Она встречает широко распахнутыми глазами и несмело тянет руки.
- Почему не уехал, Публий? - хмуро спрашиваю капитана, устраиваясь на сидении, и захлопываю дверь.
- Виноват, Ваше Превосходство.
- План тот же, ждем лебедку и в катер.
- Ты ранен?
- Царапины, - отмахиваюсь от него и стаскиваю рубашку. Вода капает с волос на плечи, капли попадают в порезы и окрашиваются алым. Обожание во взгляде Дэлии окутывает теплом. Она забирает мокрую ткань и аккуратно вытирает с меня кровь. Нежная, заботливая, родная. Сотню раз простил и возненавидел, а отпустить больше не смогу. Из когтей бездны вырву, всем демонам там крылья оборву, лишь бы видеть каждый день любимую женщину рядом.
- Летим домой, - шепчу ей и целую, упиваясь почти забытым вкусом губ. Сжимая в объятиях так, чтобы не осталось воздуха, кроме моего дыхания. Мир исчезает и рождается заново. Я давно твой Дэлия, стань моей.
