Входная дверь, слава всем богам, открывалась изнутри и автоматически захлопывалась. Настя понадеялась, что
Захлопнуть дверь она не успела. Только шагнула на лестницу — с размаха влетела в чью-то грязную, но привычно пахнущую землей куртку.
— Живая, дура, — выдохнули сверху и стиснули так, что обнимашки клиента показались ласковой щекоткой.
Сговорились они, что ли, обзываться! Ну, хорошо хоть не в пуховике вышла.
Из всех некромантов червю больше всех глянулся Марк. Словно тот был первой красавицей школы в компании страшненьких подружек.
Видимо, годы работы со старыми общими могилами оставили на нем невидимый, но легко читаемый для умертвия след или запах. Приманку. И похоже, что Марк об этом прекрасно знал. Мало того — очень на свою «привлекательность» рассчитывал.
Червь, несмотря на размеры, весил мало, возможно, был даже полым внутри: стуча пластинами, легко оттолкнулся от дна и, используя тонкие лапы-крюки, закинул верхнюю часть на край ямы, изгибаясь в странных, отрицающих его биологическую природу местах — будто фрагменты защитного панциря вовсе не были скреплены между собой.
Видела и чуяла тварь, судя по всему, преотлично.
Атаковала разом не только Марка, но и двух стажеров: наверное, где-то в щелях пластин скрывались глаза или нечто, их заменяющее. Как тепловизор, только на упокойников настроенный.
Низкорослого мужика в коричневом охотничьем камуфляже, который стоял справа от Луки, костяная паскуда подсекла и рванула сразу двумя лапами в двух противоположных направлениях. Среагировать тот не успел — атака была молниеносной: один коготь с легкостью разрезал голень, второй гарпуном вошел в мясо под коленом и застрял.
Тварь дернула лапу обратно, втягивая ее под панцирь — орущего благим матом мужика поволокло вниз, в ров. Накинутая им слабенькая сетка звонко лопнула, оставив на прочной кости лапы только бледно-коричневое пятно ожога. Судя по печати — словно первый курс, без категории, без таланта, на одной математике. Откуда их только таких вынули и на убой бросили? Совсем Каин двинулся…
На второго стажера нацелилось сразу три лапы, но тот, предупрежденный ором неудачника, успел откатиться в сторону — первый коготь лишь скользнул по толстой форменной куртке вхолостую и воткнулся в землю. Остальные загребли только воздух.
Марку, как начальнику, перепали две передние, рекордно длинные лапы и морда, которую тварь все-таки обозначила и расчехлила.
Рыло у червя оказалось некрупным — полметра в поперечнике, — зеркально гладким, с крохотным кукольным абсолютно не функциональным ртом, словно тот действительно был насекомым типа кузнечика, а не третьей формой с искаженным выворотом.
Лапы схлопнулись, сгребая Марка в объятия, лишая подвижности, а рыло сначала приподнялось, точно молот над наковальней, а потом с силой опустилось вниз, норовя таранным ударом расплющить некроманту грудную клетку. Однако, в отличие от стажеров, опыта у Марка было хоть заройся: если сграбастать себя он позволил, то рыло остановил печатью еще на подлете. Сетка полыхнула по всему умертвию разом — толстая, с мелкой ячеей и с тяжелыми вторичными печатями на основных стыках. Такую в пять минут не сплетешь — колоссальная работа на месяц, а то и два.
Запасливость Марка сейчас спасала шкуры всем присутствующим.
Лука швырнул поверх свою сетку, куда слабее, стягивая вместе и свою, и Маркову печать в узел у червя на предполагаемой заднице. Закрепил концы и прикрыл второй покрышкой. Схлопнул. Сеть сработала, прожигая в теле нежити борозды, но не рассеялась. Впрочем, червю особого вреда тоже не принесла. Тварь судорожно разжала лапы, выпустив Марка, рванулась в сторону в путах, которые становились все толще. Съехала на брюхе обратно в ров, уперлась всеми лапами в дно и защелкала броней, собираясь сама в себя, словно пружина. Видимо, задумала рывком скинуть с себя мешающую сеть.
Стажер, которому Лука от щедрот отвалил своих заготовок, тоже сообразил, что к чему — спеленал лапы, прежде всего стараясь отсечь и обездвижить ту, которая продолжала тащить раненого мужика под брюхо. Благо тот сознания от болевого шока не потерял, а, достав табельное оружие, палил куда-то в стык панциря и лап. Стандартный патрон червя не брал, но отвлекал. На безрыбье тоже сгодится.
Вторая атака от Марка пришлась как раз на сочленение лап и бронированного корпуса — в этот раз он бил точно, прицельно, не сетью, а иглой. Лука только языком цокнул — так он не умел.
В месте, где печать врезалась в червя, что-то заискрило, ярко полыхнуло и задымилось. Черный след быстро расползся обширным ожогом, лапа, цепляющая стажера за ногу, повисла на тонком хряще, а потом и вовсе отпала, рассыпавшись мерцающими углями.
