Я смотрю на то, как Алина перед зеркалом надевает шапочку, поправляет волосы. Под каштановыми кудрями в ее мозгу кроется необычайный дар. Для кого-то докторская диссертация, для кого-то афиши и сборы с аншлагом, для кого-то возможная утечка информации. Эта свора, называемая обществом, только и ждет, чтобы подмять, захапать, сожрать чужой божий дар. Попробуй высунуться, счастливчик, тогда узнаешь.
Моя Алина увидела во сне Командора. Девятиграммовый кусочек металла, летящий со скоростью четыреста метров в секунду, превращает многомиллиардное созвездие нейронов в холодное серое месиво. Я знаю, я видел, как это делается, будь я проклят.
Мы одеваемся в коридоре, она запирает свою дверь, мы выходим.
– Что тебе сказала Регина? – уже в машине интересуюсь я.
– Она вроде передумала ехать к Янке. Не хочет. Ну, невелика беда, поедем вдвоем. Саша, послушай, а ты что, серьезно хотел побить Кравцова?
– Нет. Просто хотел припугнуть.
– Он не трус, можешь мне поверить, – говорит она тихо. – Я знаю, он ничего не боится, ни бога, ни черта. Ни даже смерти. Такой он уродился…
Алина всхлипывает и роется в сумке, вытаскивает платочек.
– Саша, он снова сел на иглу, – проговаривает она сквозь слезы. – Он пришел под наркотой. Это ужас какой-то, Саша, он неизлечим…
Стиснув зубы, молча я веду машину и вскоре притормаживаю возле дома Регины.
Ее мы застаем в страшном волнении.
– Никуда я с вами не поеду, – заявляет она с места в карьер. – И вообще дайте мне спокойно уехать к Юзику.
– Но ты же обещала…
– Вчера я не подумала хорошенько. Оставь меня, не впутывай, я и так уже всего боюсь.
– Кажется, вчера ты согласилась, что пока тот, второй, на свободе, он может просто тебя прирезать, – говорит Алина, с моей помощью освобождаясь от куртки. – Потому что единственная ниточка к изумруду – это ты. Я же тебя знаю, ты небось уже рассказала про убийство и камень всем, кому только можно и кому нельзя.
Регина сникает, ей нечего на это возразить.
– Мы так и будем стоять в прихожей? – нахально спрашиваю я.
Мимоходом думаю, что раз у Регины настолько длинный язык, нам с Алиной в конечном счете несдобровать. Однако отступать поздно.
Входим в гостиную, которая меблирована дорогим югославским гарнитуром, явно не приспособленным, впрочем, к тесноте советской хрущобы. Садимся в глубокие бархатные кресла. Регина, усевшись на краешек дивана, нервно закуривает.
– Я так устала, – заунывно жалуется она. – Я хочу уехать отсюда. Мне вчера обещали билеты в Нью-Йорк. Ну почему вы не можете оставить меня в покое?
– Мы-то можем, вполне, – веско заявляю я. – А как насчет убийц, которые гуляют на свободе?
Ее жалобы и наши уговоры начинают летать взад-вперед, словно мячики для пинг-понга. Наконец Регина соглашается позвонить Янке и сказать, что мы приедем к нему без нее.
– Алло, Яни? – говорит она в трубку. – Свейки. Эти люди… могут сейчас подъехать… Ну, минут через десять, пятнадцать… Нет, я не могу. Я очень плохо себя чувствую. Я думаю, обо всем договоритесь без меня. Ее зовут Алина, а его Саша. Ну, пока, дорогой. Вису лабу.
– Где он живет? – спрашиваю я.
– Возле кино «Лачплесис», там такая большая подворотня между кассами и входом, знаете?
– Знаю.
– Надо пройти в эту подворотню, потом во вторую, в глубине двора, и сразу направо будет подъезд. Подниметесь на второй этаж, нет, кажется, на третий…
– А номер квартиры?
– Ой, не помню. Но у него дверь такая, заметная, с новой обивкой. И табличка на двери. Озолиньш его фамилия. Я. Озолиньш, латышскими буквами.
– Найдем, – говорю я.
– А что, если у меня все-таки возьмут подписку о невыезде… – снова начинает канючить она.
Мы с Алиной в два голоса начинаем убеждать ее, что ничего страшного, никакой подписки, ну разве что снимут показания, сделают очную ставку, только и всего, свидетель она второстепенный, достаточно будет дать показания, и ее отпустят на все четыре стороны… Хотя я не уверен, что наши утешительные посулы находятся в соответствии с истиной и законом.
Наконец мы выходим от Регины, садимся в машину, доезжаем до Суворова, а по ней до Лачплеша. Тут выясняется, что на Лачплеша нет левого поворота, объезжаю квартал по Блауманя и Кришьяна Барона и потом уже останавливаюсь возле кино «Лачплесис».
Без труда находим подъезд, поднимаемся по лестнице, вот и обитая дверь с табличкой. Звоним, но никто не открывает. Звоню еще и еще, смотрю на часы – прошло меньше получаса с тех пор, как Регина говорила с Янкой.
– Куда он подевался? – удивляюсь я, дергая ручку двери.
– Пойдем позвоним Регине, – предлагает Алина.
Снова выходим на Лачплеша, у ближайшего к подворотне телефона-автомата выломан диск. Переходим на другую сторону улицы, отыскиваем исправный автомат.
Выясняется, что Янка не перезванивал Регине. Разговаривает с ней Алина, я стою рядом и волей-неволей слышу, как Регина истерически причитает и клянет все на свете. Никакие уговоры на нее не действуют, в конце концов Алина не выдерживает, обещает вскоре заехать и вешает трубку.
