Заказываю официантке мясное ассорти, шашлыки, орехи и кофе. Спиртное здесь берут самостоятельно, у стойки напротив входа в зальчик. Приношу Алине двести граммов армянского коньяка.
– Слишком много для меня, – возражает она.
– Сколько хочешь, столько и отпей, – говорю я, накладывая на ее тарелку ломтики ростбифа и ветчины.
Впрочем, Алина захмелевает ровно настолько, чтобы приободриться, а в бокале не остается ни капли.
Когда мы выходим из кафе, сумерки начинает прошивать скупой дождик. Садимся в машину и едем к Регине.
– А я-то, дура, еще думала поступать на юрфак, – потягиваясь на сиденье, благодушно рассуждает Алина. – Хорошо, что передумала. Надо ж быть такой трусихой…
Себя я трусом не считаю, однако на душе у меня неладно. Незатертые следы обуви могли остаться в двух случаях. Либо действовал лопоухий дилетант, либо же настоящий профи, который обязательно уничтожит обувку и одежду вместе со всеми застрявшими микрочастицами сразу после акции. Прибавим к этому специально не запертую дверь. Зачем он это сделал и каких действий ожидал от нас? Вот где собака зарыта.
Мы очень крепко влипли, очень. Когда убийство обнаружится, наверняка Регина решит, что это моих рук дело, и выложит свои соображения следователю. До чего же глупо мы попались, и никакого выхода не видно.
– Саша, я думаю, надо все-таки сообщить в милицию, – говорит Алина. – Иначе убийца скроется.
– Да он уже скрылся, – возражаю я. – Он сработал чисто и никуда не сбежит, будет сидеть тихо. А вот мы окажемся под подозрением, как только труп найдут.
– Мы, под подозрением?
– Конечно. Других реальных концов у следствия не будет. Регина созвонилась? Созвонилась, предупредила, что мы приедем. Мы приехали? Приехали. Кто поверит, что Янку убили до нашего приезда? Гораздо проще предположить, что это сделали мы, тогда все сходится.
– Но зачем нам было убивать?
– В ссоре, в драке, в порядке самообороны… Убедительная версия, разве нет? И пожалуйте, для начала, в следственный изолятор.
– Кажется, ты прав, – Алина поеживается.
– Так что в наших интересах потянуть время. А еще я не верю в удивительные совпадения. Возможно, его убили с тем расчетом, чтобы заодно подставить нас. Поэтому и дверь оказалась незаперта.
– Не верится что-то. Не-ет, это чистое совпадение.
– Чистых совпадений не бывает.
Подавшись ко мне, Алина заглядывает прямо в глаза.
– Саша, чего ты опасаешься? Ведь ты же сказал тогда, когда вынимал отмычки… Ты дал мне понять…
– Верно.
– Ну, тогда я вообще ничего не понимаю. Ты же из системы МВД?
– Нет.
– Тогда… Тогда из КГБ?
– Близко, но не то. Я не имею права говорить. Я сильно превысил свои полномочия. И могу за это крепко получить по голове. Прости, но больше сказать ничего не могу. Даже тебе.
Дождь льет все гуще, дворник усердно разребает водяные потоки на лобовом стекле. Подъезжаем к дому Регины.
Когда поднимаемся по лестнице, у меня мелькает мысль, что вполне можем повстречаться с еще одним трупом, и это будет чересчур.
Однако она жива-здорова, хотя предельно издергалась за время нашего отсутствия. В гостиной не продохнуть от сигаретного дыма, пепельница завалена окурками со следами губной помады. Оказывается, и без нашей подсказки она постоянно и безуспешно названивала Янке.
– Что-то случилось, – с надрывом вещает она. – Ведь мы же с ним договорились, при вас. Он такой обязательный человек, просто невероятно. Может, он оставил вам в дверях записку?
– Нет.
– А вы хорошо посмотрели?
– Не было никакой записки.
– Значит, что-то случилось, – повторяет Регина. – Он бы мне обязательно перезвонил. Боже мой, а что, если его убили? Я теперь только об этом и думаю.
– Будем надеяться, что он жив.
В гостиную входит дочка Регины, белокурое существо лет восьми, раскормленное на совесть. У нее что-то там не ладится с домашним заданием по арифметике. Я охотно вызываюсь помочь ей. Решаю два примера и задачку, затем Регина зовет ужинать на кухню. После кафе мы с Алиной вынуждены ограничиться чаем и конфетами, а измученная переживаниями хозяйка ест за двоих.
Перебираемся в гостиную, Регина снова берется за телефон и звонит Янке. Представляю, как разносится настырный телефонный трезвон по темной квартире, где в прихожей лежит окровавленный, скрюченный труп. Судя по выражению глаз Алины, она думает о том же.
– Что же делать? – недоумевает Регина. – Я думаю, надо звонить в милицию.
– Ну, там вас просто засмеют.
– Как? Ведь человек пропал…
– Он пропал несколько часов назад. Хотите знать, что вам ответят? Успокойтесь, мол, мало ли куда он вышел по срочному делу. Не станут они сейчас им заниматься.
– Пожалуй, вы правы, – соглашается она.
Некоторое время мы толчем воду в ступе, разговор идет по кругу, потом по второму и по третьему.
– Нет, я с ума сойду от всего этого, – вздыхает Регина и идет укладывать дочку спать.
